При этихъ словахъ лордъ Гренвиль задрожалъ.
-- Вотъ здѣсь, отвѣчалъ онъ съ грустью, указывая на группу орѣшниковъ на дорогѣ, здѣсь увидалъ я васъ въ первый разъ, находясь въ плѣну...
-- Да, но тогда мнѣ было ужъ очень тяжело; и природа эта показалась мнѣ дикой, а теперь...
Она остановилась. Лордъ Гренвиль не смѣлъ на нее взглянуть.
-- Вамъ, сказала наконецъ Жюли послѣ долгаго молчанія, обязана я этимъ удовольствіемъ. Для того, чтобы чувствовать радости жизни -- нужно быть живой, а я была до сихъ поръ мертва ко всему. Вы сдѣлали больше, нежели вернули мнѣ здоровье,-- вы научили меня познавать всю его цѣну...
Женщины имѣютъ неподражаемый даръ выражать свои чувства, не употребляя сильныхъ словъ; краснорѣчіе ихъ заключается въ тонѣ, въ жестѣ, въ манерѣ и во взглядѣ. Лордъ Гренвиль закрылъ лицо руками, потому что на глазахъ у него навернулись слезы. Это была первая благодарность Жюли со времени ихъ отъѣзда изъ Парижа. Въ теченіе цѣлаго года онъ ухаживалъ за маркизой съ полнѣйшимъ самоотверженіемъ. Вмѣстѣ съ д'Эглемономъ онъ возилъ ее на воды въ Эксъ, потомъ на берегъ моря въ Ла-Рошель. Слѣдя постоянно за перемѣнами, какія производили его пріятные и мудрые совѣты въ разстроенномъ организмѣ Жюли, онъ ухаживалъ за ней такъ, какъ только страстный садоводъ ухаживаетъ за рѣдкимъ цвѣткомъ. Казалось, маркиза принимала всѣ эти заботы Артура съ эгоизмомъ парижанки, привыкшей къ поклоненію, или съ беззаботностью куртизанки, не знающей цѣны ни вещамъ, ни людямъ и уважающей ихъ по степени пользы, которую они ей приносятъ. Удивительно вліяніе природы на душу человѣческую. Если на берегу водъ на насъ находитъ непреодолимая грусть, то, по другому закону нашей воспріимчивой природы, на горахъ чувство наше становится чище, страсть выигрываетъ въ глубинѣ то, что она теряетъ въ живости. Видъ обширнаго бассейна Луары и возвышенность красиваго холма, на которомъ усѣлись влюбленные, производили, можетъ быть, то чудное спокойствіе, въ которомъ они наслаждались счастіемъ, заключающимся въ угадываніи страсти, скрытой подъ ничего, повидимому, не значащими словами. Въ ту минуту, когда Жюли оканчивала фразу, такъ живо тронувшую лорда Гренвиля, легкій вѣтерокъ сталъ покачивать верхушки деревьевъ, въ воздухѣ потянуло сыростью отъ рѣки; тучи заволокли солнце и мягкія тѣни еще усилили красоту этой чудной природы. Жюли отвернула голову, чтобы скрыть отъ молодого лорда слезы, которыя ей удалось сдержать и осушить. Умиленіе Артура охватило и ее. Она не посмѣла поднять на него глазъ изъ боязни, чтобы онъ не прочиталъ въ нихъ слишкомъ много радости. Ея женскій инстинктъ подсказывалъ ей, что въ эту опасную минуту ей надлежало похоронить свою любовь въ глубинѣ сердца. Но молчаніе могло быть также опасно. Видя, что лордъ Гренвиль не въ состояніи произнести ни одного слова, Жюли сказала тихимъ голосомъ.
-- Вы тронуты тѣмъ, что я сказала вамъ, милордъ. Живая откровенность есть, можетъ быть, путь, которымъ ваша нѣжная, хорошая душа примиряется съ неправильнымъ суженіемъ. Вы считали меня неблагодарной, видя меня холодной и сдержанной, или насмѣшливой и безчувственной во время этого путешествія, которое, по счастью, скоро кончится. Я не стоила бы вашихъ заботъ, если бы не умѣла ихъ цѣнить. Милордъ, я ничего не забыла! Увы! я не забуду ничего, ни вашихъ заботъ, заставлявшихъ васъ ухаживать за мною такъ, какъ мать ухаживаетъ за ребенкомъ, ни благороднаго довѣрія въ нашихъ братскихъ разговорахъ, ни деликатности вашихъ поступковъ -- все это покоряетъ сердце и противъ этого мы безоружны. Милордъ, вознаградить васъ свыше моихъ силъ...
При этихъ словахъ Жюли поспѣшно ушла, и лордъ Гренвиль не сдѣлалъ ни малѣйшаго движенія, чтобы ее удержать. Маркиза отошла на недалекое разстояніе и остановилась неподвижно на скалѣ; они скрывали свои чувства отъ самихъ себя; конечно, они плакали втихомолку. Веселое пѣніе птицъ, полное такого нѣжнаго выраженія при закатѣ солнца, еще усилило ихъ волненіе, заставившее ихъ разойтись: природа говорила за нихъ о любви, о которой сами они говорить не смѣли.
-- И такъ, милордъ, сказала Жюли, вставъ передъ нимъ въ позу, полную собственнаго достоинства и беря его за руку, вы вернули мнѣ жизнь, и я прошу васъ оставить мнѣ ее чистой и святой. Здѣсь мы разстанемся. Знаю, прибавила она, видя, что лордъ Гренвиль блѣднѣетъ, что въ благодарность за ваше самоотверженіе я потребую отъ васъ жертвы еще больше той, которая должна бы была быть лучше оцѣнена мной... Но это необходимо... вы уѣдете изъ Франціи. Сказать вамъ это -- значитъ дать вамъ приказанія, которыя будутъ священны, неправда ли? прибавила она, прикладывая руку молодого человѣка къ своему бьющемуся сердцу.
Артуръ всталъ.