Она встала и начала ходить; глаза ея горѣли.
-- Онъ не уѣзжалъ изъ Парижа! воскликнула она.
Ея отрывистая рѣчь прерывалась ужасными паузами. Мадамъ де-Вимпенъ не смѣла ее остановить. И послѣ каждаго перерыва фразы произносились все болѣе и болѣе глухимъ голосомъ. Въ послѣднихъ словахъ было что-то ужасающее.
-- Онъ не переставалъ видѣть меня, безъ моего вѣдома. Одного взгляда на меня каждый день было ему достаточно, чтобы жить. Ты не знаешь, Луиза? Онъ умираетъ и просить разрѣшенія попрощаться со мной. Онъ знаетъ, что мужъ мой уѣхалъ сегодня вечеромъ на нѣсколько дней, и сейчасъ пріѣдетъ. О! я погибну. Я пропала. Послушай? Останься у меня. При двухъ женщинахъ онъ не посмѣетъ! О, останься, я боюсь самой себя.
-- Но мужъ мой знаетъ, что я у тебя обѣдала, отвѣчала мадамъ де-Вимпенъ:-- и долженъ за мной пріѣхать.
-- Я отпущу его до твоего отъѣзда. Я буду нашимъ общимъ палачомъ. Онъ подумаетъ, что я не люблю его. А это письмо! Въ немъ есть фразы, которыя кажутся написаными моимъ глазамъ огненными буквами.
Къ подъѣзду подъѣхала карета.
-- Ахъ, вскричала радостно Жюли,-- онъ является публично, не дѣлая изъ этого тайны.
-- Лордъ Гренвиль, доложилъ лакей.
Маркиза осталась стоять неподвижно. При видѣ худобы и блѣдности Артура нельзя было сохранить строгости. Лордъ Гренвиль казался холоднымъ и спокойнымъ, хотя ему было очень непріятно, что онъ засталъ Жюли не одну. Но на этихъ двухъ женщинъ, знавшихъ тайну его любви, его манера держать себя, звукъ его голоса, выраженіе глазъ -- все дѣйствовало подобно адской машинѣ. И маркиза, и мадамъ де-Вимпенъ обѣ какъ бы застыли въ передавшемся имъ ужасномъ страданіи. Звукъ голоса лорда Гренвиля заставлялъ Жюли такъ дрожать, что она не отвѣчала ему, изъ боязни обнаружить всю силу производимаго имъ на нее дѣйствія; лордъ Гренвиль не смѣлъ смотрѣть на Жюли, такъ что мадамъ де-Вимпенъ вела почти для самой себя безъинтересный разговоръ; Жюли благодарила ее признательнымъ взглядомъ за оказываемую ей помощь. Оба влюбленныхъ должны были приказать молчать своему чувству и держаться въ границахъ долга и приличія. Но скоро доложили о господинѣ де-Вимпенѣ; при видѣ его, обѣ подруги обмѣнялись взглядомъ, понимая безъ словъ новыя затрудненія въ данныхъ обстоятельствахъ. Нельзя было посвящать господина де-Вимпена въ тайну этой драмы, и Луиза не могла представить мужу никакихъ основательныхъ доводовъ, прося его оставить ее у подруги. Когда мадамъ де-Вимпенъ надѣла шаль, Жюли встала какъ бы для того, чтобы помочь ей завязать ее и сказала шепотомъ: