Жюли встала и бросилась въ объятія Артура, который, не смотря на рыданія своей возлюбленной, разобралъ два слова, полныхъ страсти.
-- Узнать счастье и умереть, сказала она. Да, я согласна!
Въ этомъ глубокомъ крикѣ, крикѣ природы и любви, которому подчиняются женщины безъ вѣры -- была вся исторія Жюли. Артуръ схватилъ ее со всею силою, какую придаетъ неожиданное счастье, и понесъ на диванъ. Но вдругъ маркиза вырвалась изъ объятій своего возлюбленнаго; посмотрѣла на него пристальнымъ взглядомъ, полнымъ отчаянія, взяла его за руку, схватила свѣчу и потащила его въ свою спальню; дойдя до постели Елены, она тихонько откинула занавѣски и открыла ребенка, заслонивъ рукой огонь, чтобы свѣтъ не обезпокоилъ прозрачныхъ, едва закрытыхъ вѣкъ дѣвочки. Елена спала, раскинувъ ручонки и улыбалась во снѣ. Жюли показала лорду Гренвилю глазами на ребенка. Взглядъ этотъ говорилъ все.
-- Мужа мы можемъ бросить, даже когда онъ насъ любитъ. Мужчина существо сильное, у него есть утѣшенія. Мы можемъ презирать законы свѣта. Но ребенокъ безъ матери!..
Всѣ эти и тысячи другихъ нѣжныхъ мыслей были въ ея взглядѣ.
-- Мы можемъ увезти ее, прошепталъ англичанинъ. Я буду ее любить.
-- Мама, сказала, пробуждаясь, Елена.
При этомъ словѣ Жюли залилась слезами. Лордъ Гренвиль сидѣлъ мрачный и нѣмой, скрестивъ на груди руки.
-- Мама!
Это милое, наивное обращеніе пробудило столько благородныхъ чувствъ и столько неотразимыхъ симпатій, что любовь была на минуту подавлена голосомъ материнства. Жюли не была больше женщиной, она была матерью. Лордъ Гренвиль упорствовалъ недолго: его побѣдили слезы Жюли. Въ эту минуту, открывшаяся съ шумомъ дверь и слова: мадамъ д'Эглемонъ, вы здѣсь? раздались подобно удару грома въ сердцахъ влюбленныхъ. Маркизъ вернулся. Прежде чѣмъ Жюли успѣла придти въ себя, генералъ шелъ изъ своей комнаты въ комнату жены. Онѣ были смежны. По счастію, Жюли сдѣлала знакъ лорду Гренвилю, и онъ бросился въ уборную. Маркиза быстро заперла за нимъ дверь.