Маркиза выразила знакъ недовѣрія.
-- Сударыня, я знаю человѣка, несчастія котораго такъ велики, что ваши страданія покажутся вамъ легкими, если вы сравните ихъ съ его страданіями.
Потому ли, что маркизу начало тяготить ея долгое уединеніе, или потому, что она была заинтересована возможностью излить передъ дружескимъ сердцемъ свои скорбныя думы, но только она посмотрѣла на священника такимъ вопрошающимъ взглядомъ, передъ которымъ невозможно было устоять.
-- Сударыня, сказалъ священникъ: человѣкъ этотъ былъ отцомъ, у котораго изъ многочисленной семьи оставалось только трое дѣтей. Онъ послѣдовательно потерялъ родителей, потомъ дочь и жену, которыхъ онъ сильно любилъ. Онъ остался одинъ въ глухой провинціи, въ маленькомъ помѣстьѣ, гдѣ раньше былъ долго счастливъ. Три сына его были въ арміи и каждый изъ нихъ имѣлъ чинъ, соотвѣтствовавшій времени его службы. Во время "ста дней" старшій перешелъ въ гвардію и сдѣлался полковникомъ; средній командовалъ батальономъ въ артиллеріи, а меньшой былъ начальникомъ эскадрона въ драгунахъ. Сударыня, эти три сына любили своего отца такъ же, какъ и онъ ихъ любилъ. Если вамъ извѣстна беззаботность молодыхъ людей, которые, увлекаясь своими страстями, не имѣютъ никогда времени для родственныхъ отношеній, то вы по одному факту поймете живую привязанность ихъ къ одинокому старику, жившему исключительно ими и для нихъ. Не проходило недѣли, чтобы онъ не получилъ письма отъ кого нибудь изъ своихъ дѣтей. Но, тѣмъ не менѣе, онъ никогда не былъ къ нимъ ни слабъ, что уменьшаетъ въ дѣтяхъ уваженіе, ни незаслуженно несправедливъ, что оскорбляетъ ихъ, ни скупъ на жертвы, что уменьшаетъ ихъ привязанность; нѣтъ, онъ былъ для нихъ болѣе, чѣмъ отецъ, онъ былъ ихъ другомъ, братомъ.
"Наконецъ, онъ поѣхалъ въ Парижъ попрощаться съ ними передъ ихъ отъѣздомъ въ Бельгію. Ему хотѣлось видѣть, хорошія ли у нихъ лошади и все ли у нихъ есть. Когда они уѣхали, отецъ вернулся къ себѣ. Начинается война; онъ получаетъ письма изъ Флеруса, изъ Линьи, все идетъ хорошо. Но вотъ наступаетъ битва при Ватерлоо, исходъ которой вызнаете. Франція сразу одѣлась въ трауръ. Всѣ семьи переживали глубокую тревогу. Онъ, вы понимаете, сударыня, онъ ждалъ. У него не было ни отдыха, ни покоя; онъ читалъ газеты и ежедневно самъ ходилъ на почту. Разъ вечеромъ ему докладываютъ, что пришелъ денщикъ его сына-полковника. Онъ видитъ этого человѣка на лошади его господина. Незачѣмъ было спрашивать: полковникъ былъ разорванъ пополамъ ядромъ. Въ концѣ вечера приходить пѣшкомъ денщикъ младшаго сына, который умеръ на другой день послѣ сраженія. Наконецъ, въ полночь, артиллеристъ извѣщаетъ о смерти послѣдняго изъ дѣтей, на котораго бѣдный отецъ возложилъ уже было въ этотъ короткій срокъ всѣ свои надежды. Да, сударыня, они пали всѣ!
Послѣ нѣкотораго молчанія священникъ, побѣдивъ свое волненіе, прибавилъ кроткимъ голосомъ:
-- А отецъ остался живъ, сударыня! Онъ понялъ, что если Господь оставилъ его на землѣ -- онъ долженъ продолжать на ней страдать, и онъ страдаетъ; но онъ ушелъ въ религію. Чѣмъ могъ онъ стать?
Маркиза подняла глаза на лицо этого священника, которое выражало грусть и покорность, дѣлавшія его возвышеннымъ, и услышала слова, вызвавшія у ней слезы.
-- Онъ сдѣлался священникомъ, сударыня: онъ посвященъ былъ въ этотъ санъ слезами раньше, чѣмъ его посвятили у подножія алтаря.
На минуту воцарилось молчаніе. Маркиза и священникъ смотрѣли изъ окна на туманный горизонтъ, какъ будто они видѣли тамъ тѣхъ, кто уже не существовалъ.