Ребенокъ ушелъ безъ сожалѣнія, не посмотрѣвъ на мать, очень довольный тѣмъ, что можетъ уйти отъ этого грустнаго лица; онъ понималъ уже, что выражавшіяся на немъ чувства были ему чужды. Улыбка есть достояніе, языкъ, выраженіе материнства. Маркиза не могла улыбаться. Она покраснѣла, глядя на священника, потому что разсчитывала показать себя матерью, а между тѣмъ ни она, ни ея ребенокъ не съумѣли солгать. Дѣйствительно, поцѣлуи искренней женщины заключаютъ въ себѣ ту божественную сладость, которая какъ будто вкладываетъ душу въ эту ласку, вкладываетъ нѣжный огонь, проникающій въ сердце. Поцѣлуи, лишенные этой благодати, сухи и холодны. Священникъ почувствовалъ эту разницу; онъ увидѣлъ пропасть, существующую между тѣлеснымъ материнствомъ и материнствомъ сердечнымъ. Поэтому, посмотрѣвъ на эту женщину инквизиторскимъ взглядомъ, онъ сказалъ ей:

-- Вы правы, сударыня, для васъ было бы лучше умереть...

-- О, я вижу, вы понимаете мои страданія, отвѣчала она, если вы, христіанскій священникъ, угадываете и одобряете пагубныя рѣшенія, которыя они мнѣ внушили. Да, я хотѣла себя убить; но у меня не хватило мужества для выполненія моего плана. Когда душа моя была сильна -- измѣняло тѣло, а когда не дрожала больше рука -- колебалась душа! Я не знаю тайны этой борьбы и этихъ перемѣнъ. Вѣрно, я несчастная женщина безъ твердой воли и сильная только въ любви. Я презираю себя. Вечеромъ, когда люди мои спали, я храбро пошла къ колодцу; но на краю его я почувствовала, что моя слабая природа противится разрушенію. Исповѣдуюсь вамъ въ своихъ слабостяхъ. Очутившись снова въ кровати, мнѣ сдѣлалось стыдно самой себя, и я опять стала мужественной. Въ одну изъ такихъ минуть я приняла лавдану; но я помучилась, но не умерла. Я рѣшила выпить весь пузырекъ, но остановилась на половинѣ.

-- Вы погибли, сударыня, сказалъ серьезно священникъ со слезами въ голосѣ. Вы вернетесь въ свѣтъ и будете обманывать свѣтъ; въ немъ вы будете искать и найдете то, что вы считаете вознагражденіемъ за свои муки; но когда нибудь вы понесете кару за свои удовольствія...

-- Я, воскликнула она, чтобъ я отдала первому встрѣчному, съумѣвшему разыграть комедію страсти, послѣднія и самыя драгоцѣнныя сокровища своего сердца и испортила свою жизнь за минуту сомнительнаго удовольствія? Нѣтъ, душа моя сгоритъ отъ чистаго пламени. Всѣ мужчины обладаютъ чувствами своего пола, милостивый государь; но тотъ, кто владѣетъ духомъ его и удовлетворяетъ такимъ образомъ всѣмъ требованіямъ нашей природы, тотъ, чья мелодичная гармонія пробуждается только подъ давленіемъ чувства, такой человѣкъ очень рѣдокъ и не встрѣчается два раза въ нашемъ существованіи. Будущее мое ужасно, я это знаю: женщина безъ любви ничто, красота безъ наслажденія ничто; но вѣдь свѣтъ осудилъ бы мое счастье, если бы оно встрѣтилось мнѣ еще разъ. У моей дочери должна быть мать, которую уважаютъ. О, я въ желѣзномъ кругу, изъ котораго не могу выйти иначе какъ съ безчестіемъ. Ничѣмъ не вознагражденныя семейныя обязанности надоѣдятъ мнѣ; я прокляну жизнь; но у дочери моей будетъ по крайней мѣрѣ наружно прекрасная мать. Я дамъ ей сокровища добродѣтелей взамѣнъ сокровищъ любви, которыхъ я ее лишила. Я не желаю даже жить, чтобы вкусить наслажденія, какое получаютъ матери отъ счастья ихъ дѣтей. Я не вѣрю въ счастье. Какова будетъ участь Елены? Конечно, такая же, какъ и моя. Есть ли у матерей средства обезпечить своихъ дочерей въ томъ смыслѣ, чтобы мужья, которымъ онѣ ихъ отдаютъ, были имъ по сердцу? Вы презираете несчастныя созданья, которыя за нѣсколько копѣекъ продаютъ себя каждому прохожему; голодъ и нужда оправдываютъ эти случайныя связи, а между тѣмъ общество терпитъ и одобряетъ отвратительный въ другомъ отношеніи, быстрый союзъ скромной молодой дѣвушки съ человѣкомъ. котораго она не видѣла даже и въ теченіе трехъ мѣсяцевъ; она продала на всю жизнь. Правда, что цѣна очень высока! И если бы вы хоть уважали ее въ вознагражденіе за всѣ ея страданія! Нѣтъ, свѣтъ злословитъ самыхъ добродѣтельныхъ изъ насъ! Вотъ какова наша участь и въ другомъ случаѣ: или публичная проституція и позоръ, или проституція тайная и несчастіе. Что же касается до бѣдныхъ безприданницъ, онѣ сходятъ съ ума, умираютъ; къ нимъ нѣтъ сожалѣнія! Красота, добродѣтель не составляютъ достоинствъ на вашемъ человѣческомъ рынкѣ, и вы называете обществомъ это гнѣздо эгоизма. Лишайте женщинъ наслѣдства! По крайней мѣрѣ вы исполните законъ природы, выбирая себѣ подругъ и женясь на нихъ по влеченію сердца.

-- Сударыня, ваши рѣчи доказываютъ мнѣ, что въ васъ нѣтъ ни семейнаго, ни религіознаго начала. Поэтому-то вы не станете колебаться между оскорбляющимъ васъ эгоизмомъ общества и эгоизмомъ существа, которое вызоветъ въ васъ жажду наслажденій...

-- Да развѣ семья существуетъ? Я отрицаю семью въ обществѣ, гдѣ, послѣ смерти отца и матери, дѣлятъ наслѣдство и каждый идетъ въ свою сторону. Семья есть временное и случайное сообщество, которое смерть быстро разсѣиваетъ. Наши законы разрушили дома, наслѣдства, примѣры и традиціи. Я вижу вокругъ себя однѣ развалины.

-- Сударыня, вы обратитесь къ Богу только тогда, когда рука Его поразить васъ, и я желаю, чтобы вы имѣли возможность до этого времени примириться съ Нимъ. Вы ищете утѣшеній, опуская глаза книзу, вмѣсто того, чтобы поднимать ихъ кверху. Сердце ваше погружено въ философію и въ личный интересъ; вы глухи къ голосу религіи, какъ вообще глухи къ нему дѣти этого вѣка безвѣрія. Удовольствія свѣта пораждаютъ только страданія. У васъ будутъ только огорченія другого рода; вотъ и все.

-- Я докажу, что предсказаніе ваше ложно, сказала она, улыбаясь съ горечью, я останусь вѣрна тому, кто умеръ за меня.

-- Горе живуче только въ сердцахъ, приготовленныхъ къ тому религіей, отвѣчалъ онъ.