Елена посмотрѣла дрожа на мать, отерла слезы, постаралась сдѣлать спокойное лицо и убѣжала въ будуаръ.
-- И конечно, продолжалъ нотаріусъ, вы слишкомъ хорошая мать, сударыня, чтобы не любить одинаково всѣхъ дѣтей. Къ тому же вы слишкомъ добродѣтельны, чтобъ имѣть тѣ грустныя предпочтенія, роковые слѣды которыхъ видимъ большею частію мы, нотаріусы. Общество проходитъ черезъ наши руки, и мы видимъ страсти въ самомъ отвратительномъ ихъ проявленіи, въ формѣ денежнаго интереса. То мать хочетъ лишить наслѣдства дѣтей мужа въ пользу тѣхъ, которыхъ она больше любитъ; тогда какъ онъ, мужъ, съ своей стороны, хочетъ иногда оставить свое состояніе ребенку, заслужившему ненависть матери. И начинаются, борьба, опасенія, акты, тайныя росписки, фиктивныя продажи -- словомъ, кавардакъ, но жалкій, честное слово, жалкій кавардакъ! То отцы проводятъ жизнь въ томъ, что лишаютъ наслѣдства своихъ дѣтей, воруя состоянія у женъ... Да, именно воруя. Мы говорили о драмѣ. Ахъ, увѣряю васъ, что если бы мы могли открыть тайны нѣкоторыхъ дарственныхъ -- наши авторы могли бы сдѣлать изъ нихъ нѣсколько жестокихъ буржуазныхъ трагедій. Не знаю, какую силу употребляютъ женщины, чтобы дѣлать то, что хотятъ; потому что, несмотря на свою кажущуюся слабость, побѣждаютъ всегда онѣ. Да, но меня имъ не провести. Я всегда угадываю причину этихъ предпочтеній, которыя въ свѣтѣ вѣжливо называютъ необъяснимыми! Но мужья никогда ее не угадываютъ, надо отдать имъ справедливость. Вы скажете мнѣ на это, что есть...
Елена, вернувшаяся съ отцомъ изъ будуара въ залу, внимательно слушала нотаріуса и такъ хорошо понимала его, что посмотрѣла на мать боязливымъ взглядомъ, предчувствуя инстинктомъ своего юнаго возраста, что это обстоятельство еще удвоитъ собиравшуюся надъ ней грозу. Маркиза поблѣднѣла, указывая графу движеніемъ ужаса на мужа, задумчиво разсматривавшаго цвѣты на коврѣ. Въ эту же минуту, несмотря на свой свѣтскій тактъ, дипломатъ не выдержалъ и, бросивъ на нотаріуса молніеносный взглядъ, сказалъ ему, быстро направляясь въ комнату, смежную залу.
-- Пожалуйте сюда.
Дрожащій нотаріусъ послѣдовалъ за нимъ, не окончивъ фразы.
-- Милостивый государь, сказалъ ему съ бѣшенствомъ графъ де-Ванденесъ, захлопывая дверь въ залъ, гдѣ онъ оставилъ мужа и жену. Съ самаго обѣда вы дѣлали и говорили только однѣ глупости. Ради Бога, уходите; вы кончите тѣмъ, что причините большое несчастіе. Если вы отличный нотаріусъ, сидите у себя въ конторѣ; но если вамъ случится бывать въ обществѣ, старайтесь быть осмотрительнѣе...
Затѣмъ, не поклонившись нотаріусу, онъ вернулся въ залъ, а тотъ остался ошеломленный, растерянный, совершенно не понимая, что произошло. Когда у него наконецъ прошелъ шумъ въ ушахъ, ему показалось, что онъ слышитъ стоны, хожденіе взадъ и впередъ по залѣ, звонки. Боясь увидѣть опять графа, онъ пустился бѣжать на лѣстницу; но въ дверяхъ столкнулся съ лакеями, торопившимися на звонки своего барина.
-- Вотъ каковы всѣ эти большіе господа, говорилъ онъ самъ себѣ, разыскивая на улицѣ извозчика: вызываютъ васъ на разговоръ, поощряютъ комплиментами; вы думаете, что забавляете ихъ; нисколько! Они вамъ дѣлаютъ дерзости, ставятъ васъ на извѣстную дистанцію и даже, не стѣсняясь, вышвыриваютъ васъ за дверь. Да, наконецъ, я былъ очень остроуменъ и не сказалъ ничего, что не было бы умно, Положительно пристойно. Онъ совѣтуетъ мнѣ быть осмотрительнѣе, но ей-Богу же у меня нѣтъ въ этомъ недостатка. Чортъ возьми! я нотаріусъ и членъ палаты. Это просто капризъ посланника: у этихъ людей нѣтъ ничего святого. Завтра онъ объяснитъ мнѣ, какія я дѣлалъ и говорилъ у него глупости. Я потребую у него отчета, то есть спрошу его, что за причина. Въ общемъ я, можетъ быть, и виноватъ... Ей-Богу, я напрасно ломаю себѣ голову! Что мнѣ до этого?
Возвратясь домой, нотаріусъ представилъ разрѣшеніе этой задачи женѣ, разсказавъ ей отъ точки до точки всѣ событія вечера.
-- Милый мой Кретто, его сіятельство былъ совершенно правъ, говоря, что ты дѣлалъ и говорилъ глупости.