-- Мнѣ хотѣлось бы знать, что тамъ такое происходить? Если тамъ есть человѣкъ, то онъ еще не шевельнулся. Сходи туда...
-- Какъ, я?.. спросила молодая дѣвушка съ нѣкоторымъ ужасомъ.
-- Развѣ ты боишься?
-- Нѣтъ, но, кажется, я слышала мужскіе шаги.
-- Если бы я могла пойти сама, я не стала бы просить тебя, Елена, возразила мать съ холоднымъ достоинствомъ.-- Если твой отецъ вернется и не найдетъ меня здѣсь -- онъ будетъ меня искать, тогда какъ твоего отсутствія онъ и не замѣтитъ.
-- Если вы приказываете; я пойду, отвѣчала Елена, но я потеряю уваженіе отца...
-- Какъ, сказала маркиза ироническимъ тономъ:-- если ты приняла серьезно то, что было просто шуткой, то въ такомъ случаѣ я приказываю тебѣ идти и посмотрѣть, что дѣлается наверху. Вотъ ключъ, дочь моя. Твой отецъ, приказывая тебѣ хранить молчаніе о томъ, что теперь здѣсь происходитъ, не запретилъ тебѣ входить въ ту комнату. Ступай и знай, что дочь никогда не должна судить свою мать...
Сказавъ послѣднія слова со всею строгостью оскорбленной матери, маркиза взяла ключъ и отдала его Еленѣ, которая молча встала и вышла изъ залы.
-- Мать всегда съумѣеть получить прощеніе отца; но я погибну въ его глазахъ. Неужели она хочетъ лишить меня его нѣжности и выгнать изъ его дома?
Эти мысли бродили въ ея воображеніи въ то время, какъ она шла впотьмахъ по корридору, въ глубинѣ котораго была таинственная комната. Когда она до нея дошла, въ ея безпорядочныхъ мысляхъ было уже что-то роковое. И эти смутныя мысли пробудили тысячи чувствъ, затаенныхъ до тѣхъ поръ въ ея сердцѣ. Не вѣря уже въ счастливое будущее, въ этотъ страшный моментъ она окончательно отчаялась въ своей жизни. Она конвульсивно дрожала, поднося ключъ къ замочной скважинѣ, и ея волненіе усилилось до того, что она остановилась на минуту и приложила руку къ сердцу, какъ бы желая утишить его сильное біеніе. Наконецъ она открыла дверь. Скрипъ петель, конечно, не дошелъ до уха убійцы, хотя слухъ его былъ очень тонокъ. Онъ стоялъ, какъ будто приросши къ стѣнѣ, и былъ погруженъ въ свои мысли. Его слабо освѣщалъ кругъ свѣта отъ фонаря, и въ этомъ раіонѣ полусвѣта онъ походилъ на тѣ темныя фигуры всадниковъ, которыя стоять обыкновенно въ углу какой нибудь темной гробницы подъ готическими часовнями. Капли холоднаго пота катились по его желтому, широкому лбу. Невѣроятная дерзость сверкала на этомъ сильно искаженномъ лицѣ. Казалось, его огненные, сухіе глаза пристально смотрѣли на бой, происходившій впотьмахъ передъ нимъ. Бурныя мысли пробѣгали по этому лицу, твердое выраженіе котораго говорило о недюжинной думѣ. Его тѣло, поза, сложеніе соотвѣтствовали его дикому генію. Человѣкъ этотъ весь былъ воплощеніе силы и могущества и олицетворялъ собою тьму, какъ видимый прообразъ своего будущаго. Генералъ, привыкшій видѣть энергическія фигуры гигантовъ, толпившихся вокругъ Наполеона, и пораженный любопытнымъ нравственнымъ явленіемъ не обратилъ вниманія на физическія особенности этого необыкновеннаго человѣка, но Елена, чуткая, подобно всѣмъ женщинамъ, къ внѣшнимъ впечатлѣніямъ, была поражена этой смѣсью свѣта и тьмы, величія и страсти, этимъ поэтическимъ хаосомъ, придававшимъ незнакомцу видъ Люцифера, возстающаго изъ своего паденія. Вдругъ буря на этомъ лицѣ утихла какъ бы по волшебству, черты приняли свой обыкновенный видъ и лобъ озарился потокомъ мыслей. Молодая дѣвушка, очарованная можетъ быть необыкновенностью этого свиданія или тайной, въ которую она проникла, увидѣла передъ собой кроткое, привлекательное лицо. Охваченная чувствами, еще неизвѣстными до сихъ поръ ея юной душѣ, она нѣсколько времени смущенно молчала; но скоро, потому ли, что у Елены вырвалось восклицаніе, или движеніе, или потому что убійца, перейдя изъ міра идеальнаго въ реальный, услышать постороннее дыханіе, но только онъ повернулъ голову къ дочери своего хозяина и различилъ неясно, въ тѣни, божественное лицо и величественныя формы существа, которое онъ долженъ былъ принять за ангела, за какое-то смутное видѣніе.