-- На этотъ разъ, отвѣчалъ капитанъ,-- вы, конечно, распрощаетесь съ ними навсегда.
Французъ испугалъ испанца тѣмъ тупымъ взглядомъ, какимъ онъ на него посмотрѣлъ.
Въ эту минуту оба корабля были почти бокъ-о-бокъ и при видѣ непріятельскаго экипажа генералъ повѣрилъ роковому предсказанію Гомеза. Три человѣка стояли около каждой пушки. Глядя на ихъ атлетическое сложеніе, на ихъ угловатыя черты, на ихъ голыя, нервныя руки можно было принять ихъ за бронзовыя статуи. Смерть убила бы ихъ, но не поколебала. Хорошо вооруженные, дѣятельные, живые и сильные матросы стояли неподвижно. Всѣ эти энергическія лица сильно загорѣли отъ солнца и огрубѣли отъ работъ. Глаза ихъ блестѣли, какъ огненныя точки, и говорили объ энергическомъ умѣ и объ адской радости. Глубокое молчаніе, царствовавшее на этой палубѣ, черной отъ людей и шляпъ, свидѣтельствовало о неумолимой дисциплинѣ, въ которой могучая воля держала этихъ людей-дьяволовъ. Капитанъ стоялъ у подножія гротъ-мачты, скрестивъ руки; онъ былъ безоруженъ, только у ногъ его лежалъ топоръ. На головѣ у него, для защиты отъ солнца, была войлочная шляпа съ большими полями, оставлявшими лицо въ тѣни. Канониры, солдаты и матросы, подобно собакамъ, лежащимъ передъ господиномъ, поперемѣнно обращали взоры то на капитана, то на купеческое судно. Когда оба судна столкнулись -- толчокъ вывелъ корсара изъ задумчивости, и онъ сказалъ два слова на ухо лейтенанту, стоявшему въ двухъ шагахъ отъ него.
-- Энтеръ-дрэки! закричалъ лейтенантъ.
И "Сенъ-Фердинандъ" былъ съ необыкновенной быстротою прицѣпленъ къ "Отелло".
Слѣдуя приказаніямъ, которыя отдавалъ потихоньку корсаръ, а лейтенантъ повторялъ, люди, предназначенные для приведенія въ исполненіе этого приказанія, пошли, какъ семинаристы въ церковь, на палубу взятаго корабля, чтобы перевязать руки матросамъ и пассажирамъ и овладѣть сокровищами. Въ одну минуту бочки, наполненныя піастрами, жизненные припасы и экипажъ "Сенъ-Фердинанда" были перенесены на палубу "Отелло". Генералъ чувствовалъ себя точно во снѣ, когда онъ съ связанными руками очутился на какомъ-то тюкѣ, какъ будто самъ онъ былъ товаромъ. Между корсаромъ, лейтенантомъ и матросомъ, исполнявшимъ повидимому роль боцмана началось совѣщаніе. Оно длилось недолго. По окончаніи его матросъ позвалъ свистомъ людей; по его приказу, всѣ они перепрыгнули на "Сенъ-Фердинандъ", полѣзли по веревкамъ и начали обирать реи, паруса, снасти съ такою же поспѣшностью, съ какою на полѣ сраженія солдатъ раздѣваетъ убитаго товарища, сапогами и шинелью котораго онъ захотѣлъ воспользоваться.
-- Мы погибли, холодно сказалъ маркизу испанскій капитанъ, слѣдившій глазами за жестами трехъ вожаковъ во время совѣщанія и за движеніями матросовъ, грабившихъ его судно.
-- Какъ такъ? холодно спросилъ генералъ.
-- Что же вы хотите, чтобы они съ нами сдѣлали? отвѣчалъ испанецъ.-- Они сейчасъ убѣдились, что имъ трудно было бы продать "Сенъ-Фердинандъ" во французскихъ и испанскихъ портахъ, и они пустятъ его ко дну, чтобы отъ него избавиться. Что же насъ касается, то неужели они могутъ взять насъ на свое иждивеніе, когда не знаютъ, въ какомъ портѣ имъ можно пристать?
Не успѣлъ онъ докончить этихъ словъ, какъ генералъ услышалъ ужасный крикъ, сопровождавшійся шумомъ глухого паденія нѣсколькихъ тѣлъ въ море. Онъ обернулся и увидѣлъ только четырехъ негоціантовъ. Руки восьми канонировъ были еще въ воздухѣ, когда генералъ съ ужасомъ взглянулъ на нихъ.