-- Въ Отдѣльномъ Кавказскомъ.
-- Господа! восклицаетъ именинникъ, когда Жибьо кончилъ пѣсню:-- какъ бы теперь мою любимую, изъ Лукреціи Борджіа?...
-- Можно, отзывается Вильсонъ, пуская на своей трубѣ невообразимыя трели.-- Луи, начинай.
-- Il segretto per esser felici... затягиваетъ Жибье.
Карначевъ зажмуривается, наклоняетъ голову и слегка покачивается всѣмъ корпусомъ. На губахъ у него блуждаетъ улыбка. Видно, что съ этой пѣсней связаны у него какія-то пріятныя воспоминанія.
Вдругъ въ комнату вбѣгаетъ Волосатиковъ. Онъ весь красный и трясется.
-- Гдѣ онъ?... гдѣ онъ?... спрашиваетъ онъ, задыхаясь: гдѣ Колокольнико...?
-- Скажите, что меня нѣтъ, шепчетъ Колокольниковъ, присѣдая и заслоняясь массивной фигурой барона.
-- Волосатиковъ, что съ вами? спрашиваетъ Карначевъ:-- Колокольникова нѣтъ здѣсь. Зачѣмъ онъ вамъ?
-- Какже, Петръ Николаичъ, сами вы посудите... Просилъ я его написать докладную записку полковнику насчетъ денегъ... Написалъ, да еще самъ и запечаталъ, какъ добрый... Приношу къ полковнику... читаетъ... анъ тамъ вонъ что написано, вонъ что... вонъ... Волосатиковъ вынимаетъ изъ кармана бумагу и къ отчаяніи комкаетъ ее.