-- Постойте, постойте, дайте-ка сюда. Что тугъ такое?... Успокойтесь: вѣрно, важнаго ничего нѣтъ.
Карначаенъ беретъ бумагу и читаетъ вслухъ:
"Возымѣвъ ревностное желаніе соединиться узами законнаго брака съ горничною супруги нашей, дѣвицей Ѳеклой Кондратьевной, имѣю честь почтительнѣйше испрашивать согласіи нашего высокоблагородія на этотъ разъ. Хотя въ настоящее время и нахожусь въ нижнемъ знаніи, но уже представленъ въ офицеры, и кромѣ того изъ дома получаю денежное пособіе, слѣдовательно могу прилично содержать жену, и буду совершенно доволенъ, если вы въ приданое за дѣвицею Ѳеклой назначите 25 р. с."
Неудержимый, гомерическій хохотъ сопровождаетъ чтеніе этого курьезнаго посланія.
-- Что-же полковникъ? спрашиваютъ Волосатикова.
-- Что полковникъ!.. Жену позналъ... объясняетъ ей... Такъ и такъ, говоритъ, душенька... благослови... Тутъ и адъютантъ, и квартермистъ... Будьте, говоритъ, господа, свидѣтелями... Потомъ дѣвку эту звѣрообразную привели... Вотъ, говоритъ, вамъ... получайте...
Новый взрывъ хохота.
-- Что-же, денегъ-то, по крайней мѣрѣ, далъ?
-- Денегъ-то далъ...
-- Ну такъ чего-жь вамъ! Полно сердиться; выпейте лучше.