Тяжкій приговоръ и все, что развернулось на судѣ, глубоко потрясло В. Г. Короленка. Было рѣшено, что мы, корреспонденты, вмѣстѣ прочитаемъ свои записи, въ которыхъ мы старались записывать все, происходившее на судѣ, слово въ слово, и такимъ образомъ сведемъ наши записи въ одинъ отчетъ. Энергично принявшись за работу уже въ номерахъ, мы продолжали ее на пароходѣ, вмѣстѣ съ нашимъ сотрудникомъ, Суходоевымъ, мѣстнымъ земскимъ служащимъ, писавшимъ иногда корреспонденціи. Такимъ образомъ мы доѣхали до Чистополя. А такъ какъ В. Г. рѣшилъ самъ побывать въ Мултанѣ, то мы всѣ трое сѣли на вятскій пароходъ, шедшій уже на зимовку; на немъ не было даже буфета. Провизіи, которою мы запаслись въ Чистополѣ, скоро не хватило. Пароходъ не приставалъ къ попутнымъ пристанямъ. И мы, единственные пассажиры парохода, оказались въ положеніи голодающихъ. Къ счастью, пароходъ, наконецъ, остановился у с. Вятскія Поляны, гдѣ насъ уже поджидалъ О. М. Жирновъ.

Не стану описывать, какъ мы побывали въ Мултанѣ, осматривали шалашъ гдѣ произошло, будто бы, жертвоприношеніе, и тропу, гдѣ былъ найденъ трупъ Матюнина. Стояла уже глухая осень. Было хмуро, сѣро, угрюмо. Особенно жутко чувствовалось на томъ мѣстѣ, гдѣ найденъ трупъ. Узкая, вьющаяся тропа была тѣсно сжата густымъ темнымъ ельникомъ, въ перемежку съ болотистой низкорослой березой. Настланный бревенникъ погружался подъ нашими ногами въ топкую почву; ржавая вода чавкала и хлюпала отъ нашихъ шаговъ. Безмолвно было въ этомъ гниломъ, болотистомъ лѣсу, схоронившемъ въ себѣ тайну убійства Матюнина. Что происходило здѣсь? Какая кровавая драма разыгралась на этомъ самомъ мѣстѣ? Гдѣ скрываются дѣйствительные преступники? Лѣсъ не выдастъ страшной тайны. Мы тихо стояли въ сторонѣ. Влад. Галак. молча набрасывалъ эту тропу въ своей записной книжкѣ (наброски тропы и шалаша, сдѣланные В. Г., помѣщены въ книжкѣ г. Богаевскаго: "Мултанское дѣло въ свѣтѣ этнографическихъ данныхъ").

Обратно возвращались мы темной ночью, по сплошному еловому лѣсу. Сухой шелестъ огромныхъ елей, стоящихъ по обѣимъ сторонамъ дороги сплошной черной стѣной, навѣвалъ что-то тяжелое, тревожное.

Дѣйствія полиціи, о которыхъ много сообщалось намъ внѣ суда, произвели на В. Г. Короленка такое сильное впечатлѣніе, что онъ опасался даже оставлять безъ присмотра чемоданчикъ, въ которомъ хранились наши записи. Общую редакцію было рѣшено передать Влад. Галак., который и увезъ съ собой считанный и провѣренный отчетъ. Вскорѣ появились его статьи о Мултанскомъ дѣлѣ въ "Русскихъ Вѣдомостяхъ" и въ "Русскомъ Богатствѣ". Эти статьи произвели огромное впечатлѣніе. Онѣ, какъ камень, брошенный въ стоячее болото, заставили встрепенуться всю печать. О Мудтанскомъ дѣлѣ заговорили всѣ органы печати, пораженные тѣми ужасами, которые творились съ несчастными вотяками. Просматривая теперь отчетъ о "Дѣлѣ Мултанскихъ вотяковъ" (отдѣльное изданіе вышло въ Москвѣ въ февралѣ 1896 г.), невольно поражаешься, сколько долженъ былъ потратить труда на редактированіе этого отчета и на примѣчанія къ нему Владиміръ Галактіоновичъ. Изучить все производство, всѣ документы, сличить содержаніе ихъ съ тѣмъ, что заявлялось свидѣтелями, а также судебными властями во время судебнаго разбора, отмѣтить всѣ противорѣчія -- работа по истинѣ огромная! Онъ выступилъ, сверхъ того, съ докладомъ о Мултанскомъ дѣлѣ въ Антропологическомъ обществѣ при Военно-медицинской Академіи, выступилъ съ опроверженіемъ измышленій разныхъ доморощенныхъ этнографовъ, повторявшихъ "по слухамъ" обычный вздоръ о вотякахъ. Съ своей стороны я помѣстилъ въ приволжскихъ газетахъ цѣлый рядъ статей по поводу Мултанскаго дѣла. Но судебные и полицейскіе дѣятели встрѣтили сильную защиту въ лицѣ мѣстной цензуры. Нѣкоторыя статьи въ "Кам.-Волж. Рѣчи" выходили или слишкомъ обрѣзанными,-- одинъ разъ даже безъ второй половины,-- или не пропускались вовсе. Вскорѣ состоялось чье-то таинственное распоряженіе -- не пропускать въ печати ничего, что такъ или иначе касается Мултанскаго дѣла. Въ Малмыжѣ, въ уѣздномъ городишкѣ, нельзя вообще сохранить тайну своего корреспонденчества, а я, въ добавокъ, полностью подписывался подъ своими статьями. Самые видные "дѣятели" по Мултанскому дѣлу открыто грозились "съѣсть" меня и О. М. Жирнова. И еслибы все это происходило нынче, мы несомнѣнно скоро очутились бы гдѣ-нибудь "въ отдаленныхъ мѣстахъ". Но тогда предсѣдателемъ вятской губ. земской управы былъ незабвенный для каждаго вятича А. П. Батуевъ, широко образованный и развитой, глубоко-гуманный, съ широкимъ и энергичнымъ розмахомъ въ общественной дѣятельности. Онъ всегда горой стоялъ за своихъ сотрудниковъ -- земскихъ служащихъ. Онъ имѣлъ огромное вліяніе на губернатора, и потому угрозы разныхъ господъ по нашему адресу являлись безсильными и беззубыми...

-----

Между тѣмъ цѣлый рядъ спеціалистовъ и вообще свѣдущихъ людей выступилъ съ докладами въ ученыхъ обществахъ, (кромѣ П. М. Богаевскаго и С. К. Кузнецова, П. Н. Лупповъ -- въ, географическомъ обществѣ по отдѣленію этнографіи, В. С. Малченко -- въ Московскомъ юридическомъ обществѣ, докторъ Айсбергъ -- въ Цюрихѣ). Въ печати выступили такіе знатоки-этнографы, какъ Д. А. Клеменцъ, В. М. Михайловскій (тов. предсѣдателя Московскаго этногр. отдѣла общества любителей естествознанія), этнографы Верещагинъ, Магницкій и др. Совершенно отрицательно отнеслись къ обвиненію вотяковъ многіе другіе ученые юристы, общественные дѣятели, напр. проф. В. С. Серебренниковъ, родившійся и выросшій среди вотяковъ, проф. Н. П. Ивановскій, о. С. Н. Слѣпянъ, профессоръ с.п.б. духовной академіи, проф. Д. А. Хвольсонъ. Всѣ эти лица рѣшительно утверждали, что всѣ данныя науки, а также и данныя Мултанскаго дѣла, свидѣтельствуютъ лишь о томъ, что у вотяковъ не можетъ существовать человѣческихъ жертвоприношеній.

На вызывающее письмо проф. Смирнова, единственнаго этнографа, поддерживавшаго въ печати обвиненіе противъ вотяковъ, по адресу упомянутаго этнографа В. М. Михайловскаго ("Волж. Вѣстн.", No 73), послѣдній далъ въ открытомъ письмѣ достойный отвѣтъ. "Въ сочиненіяхъ о черемисахъ, вотякахъ, пермякахъ и мордвѣ,-- писалъ онъ въ томъ же "Волж. Вѣст.",-- ваши личныя наблюденія, столь цѣнныя въ каждой этнографической работѣ, спеціально посвященной отдѣльной народности, отодвинуты на второй планъ, изслѣдованіе также почти отсутствуетъ, и потому каждая изъ монографій, написанныхъ вами, имѣетъ видъ компилятивной работы. Вслѣдствіе стремленія къ литературной законченности, вы увлекаетесь теоріями нѣкоторыхъ западно-европейскихъ изслѣдователей и стараетесь подвести факты изъ быта русскихъ инородцевъ подъ формулы, добытыя на совершенно другой почвѣ. Отсюда возникаютъ нѣкоторыя, излюбленныя вами теоріи, которыя не даютъ вамъ возможности заняться спокойнымъ осторожнымъ изслѣдованіемъ. Такой теоріей является, напр., вашъ взглядъ на существованіе въ недалекомъ прошломъ человѣческихъ жертвоприношеній у изучаемыхъ вами русскихъ инородцевъ". Въ заключеніе письма, по поводу незнанія г. Смирновымъ вотскаго языка, г. Михайловскій писалъ: "Можно заниматься этнографіей вообще и не обладая подобнымъ знаніемъ языковъ, но только нужно принимать тогда въ разсчетъ этотъ факторъ при постройкѣ теорій и съ большей осторожностью дѣлать выводы, особенно, когда эти выводы касаются не обсужденія той или другой научной гипотезы, а рѣшаютъ судьбу человѣческой жизни".

Вмѣстѣ съ этнографами, выяснившими полную несостоятельность "излюбленной идеи" г. Смирнова, выступили съ докладами въ печати и въ ученыхъ обществахъ и медики: преподаватель Харьковскаго университета Э. Ф. Беллинъ, профессоръ того же университета Патенко. Они отмѣтили полную несостоятельность медицинской экспертизы г.г. А. и К.-- двухъ врачей, о которыхъ мы упоминали, и первоначальнаго заключенія врача М. Уже послѣ третьяго разбора дѣла профессоръ суд. медицины Казанскаго университета Леонтьевъ, присутствовавшій на разборѣ дѣла вмѣстѣ съ приватъ-доцентомъ Казан. университета Неболюбовымъ, 16 ноября 1896 г. сдѣлалъ въ Казанскомъ обществѣ врачей докладъ, въ которомъ пришелъ къ выводу, что экспертиза по данному дѣлу не могла дать ничего опредѣленнаго, такъ какъ судебно-медицинское излѣдованіе трупа Матюнина было произведено слишкомъ поздно и безъ достаточной основательности. Предположительно дѣло объясняется такъ: рана была нанесена въ шею покойному Матюнину, а затѣмъ уже, по наступленіи смерти, отнята голова, вырубленъ позвоночникъ и вынуты внутренности. При этомъ проф. Леонтьевъ познакомилъ публику съ письмомъ проф. Патенко, который на мѣстѣ, въ Мултанѣ, изучалъ дѣло, а затѣмъ на трупахъ производилъ опыты съ удаленіемъ внутренностей, какъ это было сдѣлано съ Матюнинымъ, послѣ чего пришелъ къ слѣдующимъ выводамъ: а) убитый Матюнинъ не былъ въ селѣ Мултанѣ, гдѣ будто бы было совершено убійство, а находился въ 8--9 верстахъ отъ Мултана, б) голова отрублена (какъ полагаетъ и Леонтьевъ) уже на мертвомъ, с) причина смерти Матюнина -- припадокъ падучей, д) органы грудной полости извлечены недѣли три спустя послѣ убійства, въ промежутокъ времени между первымъ и вторымъ отрытіемъ трупа, е) съ вѣроятностью можно заключить, что оскверненіе трупа произведено въ видахъ мести вотякамъ с. Мултана со стороны сосѣднихъ русскихъ крестьянъ.

Что внутренности вынуты были изъ трупа нѣсколько недѣль спустя послѣ убійства, къ такому заключенію пришелъ и приватъ-доцентъ Беллинъ. На третьемъ разборѣ дѣла выяснилось, что трупъ былъ извлекаемъ изъ земли, гдѣ онъ хранился до пріѣзда уѣзднаго врача, очищался, опять закапывался и т. д.

Въ виду всего этого, доктора Беллинъ, Патенко, Айсбергъ и др. пришли къ выводу, что въ данномъ случаѣ имѣла мѣсто симуляція, поддѣлка подъ жертвоприношеніе. Къ такому же выводу пришелъ и В. Г. Короленко, дѣлая докладъ въ антропологическомъ обществѣ при Академіи.