Экспертъ-этнографъ, дьяконъ Верещагинъ, самъ вотякъ, рѣшительно заявилъ, что "вообще вотскіе боги не требуютъ человѣческой жертвы. Курбона вовсе нѣтъ". О богахъ Аптасѣ и Чупканѣ даже не слыхалъ. Въ родовыхъ шалашахъ при моленіяхъ не могутъ участвовать вотяки-чужеродцы, какъ это рисуется въ обвинительномъ актѣ.
Но вотъ выступаетъ профессоръ Казанскаго университета И. Н. Смирновъ. Во время оно, путешествуя по вятской губерніи, онъ написалъ книгу: "Вотяки". Не зная вотскаго языка, онъ не имѣлъ возможности вынести ничего дѣйствительно цѣннаго изъ своей бѣглой экскурсіи въ вотскій міръ и ограничился изложеніемъ того, что было сказано до него. Оригинальнымъ явилось только одно -- утвержденіе, что вотяки "въ недалекомъ прошломъ" приносили человѣческія жертвоприношенія. Это мнѣніе почтеннаго ученаго, по его собственнымъ словамъ, было встрѣчено другими учеными этнографами "съ недовѣріемъ". Но это не смутило г. Смирнова, и на судѣ онъ съ легкимъ сердцемъ изложилъ свою идею. На основаніи "преданія" о жертвоприношеніяхъ, разсказанныхъ въ этнографической литературѣ гг. Соловьевымъ и Фуксъ, а также на основаніи черемисской сказки о мальчикѣ, котораго зарѣзала мачиха,-- г. Смирновъ заявилъ: "Отвѣчаю положительно -- въ литературѣ есть указанія на человѣческія жертвоприношенія вотяковъ, а обстановка нахожденія трупа даетъ черты жертвоприношенія. Матюнинъ лишенъ крови, головы, внутренностей. Въ этомъ рисуется полная картина жертвоприношенія". Между тѣмъ самъ г. Смирновъ, начиная свою рѣчь, долженъ былъ признать, что "переходя къ вопросу, находятся ли въ условіяхъ убійства Матюнина такіе признаки, которые указывали бы на обрядъ жертвоприношенія, онъ наталкивается на цѣлую цѣпь противорѣчій, недомолвокъ и недоразумѣній" (жертвоприношеніе въ родовомъ шалашѣ съ участіемъ чужеродцевъ, наемъ рѣзака и пр.). "Этого нельзя допустить съ точки зрѣнія вѣры. Но тутъ мы вступаемъ въ область гаданій, такъ что я затрудняюсь дать отвѣтъ". И тѣмъ не менѣе, г. Смирновъ не колеблясь призналъ въ убійствѣ Матюнина "полную картину жертвоприношенія!"
Напрасно защитникъ, въ своей рѣчи, указывалъ, что вся воздвигнутая обвиненіемъ вотская миѳологія рухнула, и боги требующіе будто бы человѣческихъ жертвъ, оказались несуществующими. Напрасно онъ ссылался на представленную въ судъ работу г. Луппова, который просмотрѣлъ болѣе 600 дѣлъ вятской консисторіи за прошлое столѣтіе, въ которыхъ миссіонеры доносятъ о состояніи новокрещеныхъ вотяковъ. Священники обвиняютъ вотяковъ въ суевѣріи и языческихъ обрядахъ, говорятъ подробно, кто и что приносилъ въ жертву,-- но ни разу даже не упоминаютъ о человѣческомъ жертвоприношеніи. А ужъ духовенству ли не знать, что дѣлается въ приходѣ.
-- Экспертъ Смирновъ -- воскликнулъ защитникъ,-- говоритъ намъ, что уже съ 40-хъ годовъ въ литературѣ сообщаются факты о человѣческихъ жертвахъ. Но какіе же это факты? Нѣкто Соловьевъ сдѣлалъ на археологическомъ съѣздѣ сообщеніе, будто по преданію нѣкогда вотяки привязывали приносимыхъ въ жертву людей и метали въ нихъ стрѣлы. Но тутъ же знатокъ инородческаго быта Золотницкій опровергъ это извѣстіе, и ученое общество отнеслось къ сообщенію Соловьева съ крайнимъ недовѣріемъ. Далѣе г-жа Фуксъ, увѣрявшая, что чуваши питаются вшами, сообщала, будто у вотяковъ самый старый человѣкъ въ деревнѣ приносилъ нѣкогда себя въ добровольную жертву. И это, по ея словамъ, всегда было въ одномъ и томъ же домѣ, изъ одной и той же семьи. Эти-то два преданія дали профессору Смирнову основаніе для его заключеній. Да еще сказка, и притомъ черемисская. Мы лучше послушали бы вотскихъ сказокъ... Но и у насъ есть сказки о бабѣ-ягѣ, которая варитъ дѣтей въ смолѣ, и о Кащеѣ, тоже охочемъ до человѣчины...
Профессорское слово, подтверждавшее темный предразсудокъ, оказалось, однако, ближе къ пониманію присяжныхъ. Свидѣтелей защиты, которые могли бы опровергнуть многое изъ показаній полицейскихъ и другимъ, судъ не допустилъ. И несчастнымъ вотякамъ былъ вторично вынесенъ страшный обвинительный приговоръ.
Просидѣвъ въ тюрьмѣ уже 3 1/2 года, обвиненные вотяки были приговорены: четверо -- къ 10-лѣтней, двое -- къ 8-лѣтней каторгѣ, одинъ -- къ ссылкѣ въ отдаленнѣйшія мѣста Сибири. Нечего и говорить о томъ, что испытывали семьи осужденныхъ. Ихъ хозяйство было разорено въ конецъ.
А надъ всей мирной и трудолюбивой вотской народностью било вторично закрѣплено судомъ тяжкое обвиненіе...
------
Такимъ приговоромъ былъ, видимо, удрученъ и проф. Смирновъ. Возвращаясь со мной изъ клуба, гдѣ мы обѣдали, онъ задумчиво, какъ бы про себя, спросилъ:-- Неужели мое заключеніе могло такъ повліять?
Я пожалъ плечами.