По словамъ С. К. Кузнецова, въ Мултанскомъ дѣлѣ ритуалъ вотскаго жертвоприношенія воспроизведенъ не на основаніи фактовъ, а по измышленіямъ урядника О. и другихъ лицъ. Только благодаря этимъ своеобразнымъ этнографамъ могла получиться невозможная въ дѣйствительности картина человѣческаго жертвоприношенія, въ которой всякое дѣйствіе религіознаго характера исполнено съ нарушеніемъ вѣками установленнаго порядка. Поэтому г. Кузнецовъ считаетъ все продѣланное съ трупомъ Матюнина грубою поддѣлкою подъ вотское жертвоприношеніе.
Между тѣмъ, 22 декабря 1895 г., въ уголовномъ кассаціонномъ департаментѣ сената была заслушана жалоба вторично осужденныхъ вотяковъ.
Послѣ обстоятельнаго доклада сенатора А. А. Арцимовича и блестящаго заключенія оберъ-прокурора А. Ф. Кони, сенатъ призналъ существенное нарушеніе судомъ правъ защиты и, отмѣнивъ рѣшеніе присяжныхъ и приговоръ сарапульскаго суда, передалъ дѣло для новаго разсмотрѣнія въ казанскій окружный судъ.
Казалось, что вторичное рѣшеніе высшей въ Россіи судебной инстанціи обязательно для короннаго суда. Казалось, что теперь Мултанское дѣло будетъ извлечено изъ захолустья, будетъ освѣщено и разсмотрѣно безпристрастно и всесторонне, чего только и требовала печать. Но тутъ случилось нѣчто неожиданное, возможное только у насъ.
Въ краѣ стали циркулировать слухи, что предсѣдатель сарапульскаго суда ѣздилъ съ объясненіями по поводу Мултанскаго дѣла къ Петербургъ, къ министру юстиціи, и что оттуда будто бы были даны суду какія-то многозначительныя обѣщанія.
Мѣстныя судебныя власти постоянно ѣздили въ Казань, устраивали какія-то совѣщанія. Полиція всякихъ ранговъ продолжала рыскать по Малмыжскому уѣзду, живмя-живя въ Мултанѣ, разыскивая новыхъ свидѣтелей и "доказательствъs. При этомъ она такъ старалась, что, по сообщенію даже оффиціальныхъ "Вятскихъ Губ. Вѣдомостей" (25 мая 1896 г. No 41), одинъ вотякъ, десятникъ, не вынесъ и повѣсился...
Но это насъ не особенно безпокоило. Мы еще вѣрили въ силу сенатскихъ указаній. Защитникъ просилъ назначить слушаніе дѣла въ Казани. Послѣ рѣшенія сената, никто и не сомнѣвался, что именно тамъ, вдали отъ мѣстныхъ предразсудковъ и вліяній, дѣло и будетъ разсмотрѣно.
Однако, скоро началось что-то странное. Прежде всего, въ мѣстной печати цензура, на основаніи какого-то таинственнаго распоряженія, не стала пропускать ни строчки о Мултанскомъ дѣлѣ, о чемъ мы упоминали выше. Мы лишены были возможности даже перепечатывать тѣ статьи и доклады, которые явились тогда по поводу этого дѣла въ болѣе отдаленныхъ органахъ печати. Наконецъ пронеслась вѣсть, что судъ по прежнему отказалъ защитѣ въ вызовѣ всѣхъ ея свидѣтелей, тогда какъ товарищъ прокурора Р. вызываетъ массу новыхъ свидѣтелей, всего болѣе 50 человѣкъ; что точно также отказано защитѣ и въ вызовѣ новыхъ экспертовъ; что, наконецъ, дѣло назначено къ слушанію въ самомъ захолустномъ, самомъ глухомъ городишкѣ казанской губерніи -- въ Мамадышѣ, совершенно некультурномъ, гдѣ нѣтъ даже библіотеки, номеровъ, извозчиковъ, и -- что само главное -- гдѣ темный предразсудокъ особенно крѣпокъ въ невѣжественной обывательской средѣ.
Сначала мы не повѣрили этому слуху.-- Не можетъ быть! Послѣ того, какъ сенатъ дважды указывалъ...
-- Э -- э, батенька, сенатъ! Когда тутъ высшее начальство авансъ выдало; добьетесь и въ третій разъ обвиненія -- и благо вамъ будетъ,-- говорили намъ опытные люди.-- Побѣдителей не судятъ... И карьера будетъ блестяще сдѣлана... "Правосудіе, правосудіе"!.. Наивно все это, батенька!.. Борьба-съ, какъ и вездѣ.