Рѣчь Влад. Галакъ, очевидно, сильно повліяла и на судей. И послѣ его ухода длилось нѣсколько минутъ молчаніе...
Послѣ безпристрастнаго резюме предсѣдателя, присяжнымъ былъ врученъ вопросный листъ -- и они удалились въ совѣщательную комнату.
Наступилъ жуткій моментъ...
Защитники и мы, корреспонденты, ожидали рѣшенія присяжныхъ на квартирѣ защитниковъ. Говорили мало. Обмѣнивались кратко наблюденіями надъ присяжными засѣдателями. Они почти всѣ были крестьяне.
Всѣ восемь дней судебнаго разбирательства они съ удивительнымъ вниманіемъ и сосредоточенностью слѣдили за происходившимъ на судѣ. Иногда они обращались къ суду за разъясненіями. Въ послѣдніе дни они какъ будто вполнѣ разобрались въ дѣлѣ и уже пришли къ какому-то рѣшенію...
Но къ какому?.. Объ этомъ-то мы и думали теперь напряженно.
Но вотъ бѣжитъ судейскій сторожъ:
-- Пожалуйте, скоро выйдутъ...
Мы всѣ пускаемся за нимъ. Въ залѣ движеніе. Усаживаются судьи. Занимаютъ мѣста защитники. Въ залѣ водворяется глубокая тишина. Изъ двери вереницей вышли присяжные и стали тѣсной группой.
-- Виновенъ ли такой то, что въ ночь на 5-е мая...-- началъ читать старшина присяжныхъ.