Всѣ замерли...
-- Нѣтъ, не виновенъ!-- твердо произнесъ онъ.
Пронесся вздохъ облегченія, какъ будто камень свалился съ груди... Кто-то слабо вскрикнулъ. Всѣмъ стало ясно, что несчастные вотяки спасены, что правда восторжествовала...
И дѣйствительно, семь разъ повторялось это твердое: "нѣтъ, не виновенъ", потрясая всѣхъ...
Напряженные нервы не выдержали: многіе изъ публики -- и мужчины, и женщины -- плакали...
Освобожденные вотяки цѣловали руки своихъ защитниковъ... Вдругъ я почувствовалъ, что кто-то крѣпко стиснулъ и мою руку. Это былъ одинъ изъ обвинявшихся. Вотяки пробрались къ столу корреспондентовъ и горячо жали намъ руки. Что-то свѣтлое, истинно-человѣческое освѣтило всѣхъ -- и лица стали такъ радостны и мягки. Всѣ смѣшались въ одну группу, какъ братья.
Присяжнымъ сердечно жали руки совсѣмъ незнакомые люди, какъ бы поздравляя съ какимъ-то радостнымъ, свѣтлымъ праздникомъ...
И это былъ, дѣйствительно, прекрасный праздникъ -- праздникъ правосудія.
-----
А спустя полчаса я видѣлъ на квартирѣ защитниковъ, какъ дѣдушка Акмаръ, 70 лѣтній старикъ, переодѣтый уже изъ арестантскаго халата въ домотканный кафтанчикъ, маленькій, сѣденькій, съ наивными, какъ у ребенка, глазами,-- обнималъ Владиміра Галактіоновича и, растроганный, со слезами, трепалъ его любовно своей старческой рукой по плечу. И этотъ-то милый, дѣтски-простосердечный старикъ былъ дважды приговоренъ къ 10 лѣтней каторгѣ!