Послѣ нѣсколькихъ посѣщеній тюрьмы приставомъ Ш., Г. сдѣлалъ заявленіе о сознаніи, сдѣланномъ ему Моисеемъ Дмитріевымъ, сознаніи вполнѣ совпадающемъ съ содержаніемъ обвинительнаго акта. Въ актѣ говорится о подкалываніи въ нижнюю часть живота -- и Г. говоритъ о проколахъ, хотя всѣ эксперты признали потомъ, что пятнышки на животѣ убитаго не могли быть отъ уколовъ, а являлись слѣдами сыпи или чего-нибудь подобнаго. Куда дѣвалась голова Матюнина, Моисей не сказалъ Г. Почему? Вѣдь это особенно важно. Но вѣдь объ этомъ не знали и обвинители. Моисей говорилъ, будто бы, о двухъ дорогахъ, которыя расходятся отъ Мултана. Однако, тутъ Г. далъ, какъ говорится, маху: о двухъ дорогахъ говорится только въ обвинительномъ актѣ, на основаніи плана, ошибочно снятаго зимой лѣсничимъ Львовскимъ, на самомъ же дѣлѣ отъ Мултана расходятся не двp 3; дороги, а три.
Не смотря на всю курьезность такихъ этнографовъ, какъ невѣжественный К. и урядникъ С., не смотря на всю шаткость "уликъ", собранныхъ Ш. вкупѣ съ каторжникомъ Г., товарищъ прокурора смѣло приступилъ къ обвиненію вотяковъ, опираясь на темный предразсудокъ, на толки и слухи. Такими слухами,-- какъ писалъ потомъ В. Г. Короленко,-- были "полны и инквизиціонныя хроники среднихъ вѣковъ, когда жгли иновѣрцевъ за колдовство и чары, когда въ атмосферѣ темныхъ предразсудковъ бродили мрачные призраки... Развѣ тогда не было старцевъ, видѣвшихъ своими глазами, какъ вѣдьмы летаютъ въ ступахъ на Брокенъ. Да, были и тогда очевидцы невѣроятнаго, какъ и теперь:
Это видѣли два стража,
Баба, шедшая на рынокъ,
Да причетникъ каѳедральный,
Возвращавшійся съ поминокъ"...
Позволю себѣ небольшое отступленіе, напомню о замѣчательномъ Тисса-Эсларскомъ процессѣ, происходившемъ въ Венгріи въ 1883 г.
Человѣконенавистническій антисемитизмъ упорно пытается создавать фантастическія дѣла о ритуальныхъ убійствахъ, совершаемыхъ, будто бы, евреями. Въ Тисса-Эсларскомъ дѣлѣ евреи обвинялись въ убійствѣ дѣвочки съ религіозною цѣлью. Дѣло это, по слѣдственнымъ порядкамъ, аналогично съ Мултанскимъ. И тутъ, и тамъ слѣдователь, основываясь на невѣжественномъ предразсудкѣ толпы, съ самаго начала является обвинителемъ и отметаетъ все, что клонится къ выясненію истины и къ оправданію обвиняемыхъ. Эксперты-врачи и тамъ рѣзко разошлись во мнѣніяхъ по поводу вскрытія найденнаго трупа. И тамъ дѣятельной помощницей слѣдственной власти являлась полиція, которая тоже прибѣгала ко всякаго рода насиліямъ и такимъ путемъ достигла того, что малолѣтній Морицъ (въ Мултанѣ -- Костя) показывалъ даже противъ своего отца. И тамъ однимъ изъ главныхъ "свидѣтелей" выступалъ каторжникъ Печели. Но на слѣдственныхъ порядкахъ сходство этихъ дѣлъ и прекращается. Судъ надъ Мултанскими вотяками запрещаетъ защитнику вотяковъ выяснять полицейскіе "способы дознанія", товарищъ прокурора горой стоитъ за полицію (хотя урядникъ И., былъ уже подъ судомъ за истязанія и жестокости по другому дѣлу, а приставъ Ш. былъ потомъ освобожденъ отъ суда за свои подвиги въ Мултанскомъ дѣлѣ лишь за силою двухъ милостивыхъ манифестовъ). Въ Тисса-Эсларскомъ дѣлѣ прокуроръ возбудилъ процессъ противъ слѣдователя Вари и его помощниковъ и не только отказался отъ обвиненія несчастныхъ евреевъ, но произнесъ глубоко-гуманную рѣчь. "Не безъ радости -- сказалъ онъ -- я отказываюсь отъ обвиненія подсудимыхъ. Если мы устранили мысль объ убійствѣ съ религіозною цѣлью, составляющемъ нелѣпое исчадіе средневѣковаго суевѣрія и безсмысленный предметъ дѣтскихъ сказокъ, то пусть по крайней мѣрѣ въ Венгріи прекратится преступная агитація по поводу этой легенды и пусть умолкнетъ низкая клевета. По закону мудраго короля: quae non sunt, nulla fiat mentio (чего нѣтъ, о томъ нечего и говорить). Да, nulla fiat mentio о религіозномъ убійствѣ. Во имя нашего правосудія я пламенно протестую противъ гипотезы, что въ нашемъ судѣ существуетъ подобное суевѣріе. Исторія человѣческихъ заблужденій получила новый фактъ: тисса-эсларскую аферу, о появленіи которой я, въ интересахъ добраго имени нашего отечественнаго правосудія, глубоко сожалѣю. Мнѣ хотѣлось бы вырвать изъ исторіи страницу, относящуюся къ тисса-эсларской аферѣ. По моему глубокому убѣжденію, всѣ подсудимые ни въ чемъ невиноваты, и потому я предлагаю ихъ оправдать".
А товарищъ прокурора Р. началъ свою обвинительную рѣчь противъ вотяковъ въ Малмыжѣ слѣдующими словами: "Извѣстно, господа, что евреи часто убиваютъ дѣтей, на крови которыхъ приготовляютъ пасхальные опрѣсноки".
И русскій судъ вписалъ въ свою исторію печальную страницу...