-----

Сенатъ иначе взглянулъ на дѣло и, по жалобѣ защитника, постановилъ слѣдующее рѣшеніе: Ст. 630 Уст. угол. судопроизводства была нарушена, во-1-хъ, тѣмъ, что защита была стѣснена при допросѣ свидѣтеля П., такъ какъ защитѣ была предложено допрашивать этого свидѣтеля не по всѣмъ обстоятельствамъ дѣла, а только по тѣмъ, для удостовѣренія которыхъ свидѣтель былъ вызванъ; во-2-хъ, тѣмъ, что защитникъ былъ лишенъ права предъявить присяжнымъ засѣдателямъ, во время судебнаго слѣдствія, тѣ указанія и разъясненія, какія онъ считалъ нужнымъ сдѣлать по поводу вещественныхъ доказательствъ, ибо защитнику было предложено сдѣлать это во время преній сторонъ; въ-3-хъ, тѣмъ, что просьба защитника о разъясненіи присяжнымъ вопроса, откуда взяты были пріобщенные къ дѣлу сѣдые волосы, осталась безъ удовлетворенія. Между тѣмъ, разъясненіе вопроса о значеніи волосъ было особенно важно въ виду того, что волосы были находимы при обыскахъ въ разное время, и притомъ весьма отдаленное отъ дня смерти Матюнина. Нарушеніе 718 ст. Уст. угол. судопроиз. заключалось въ томъ, что многіе свидѣтели давали на судѣ показанія свои по слухамъ. Допущеніе этого нарушенія, признаваемаго правительствующимъ сенатомъ существеннымъ, подтверждается также и сущностью показаній нѣкоторыхъ свидѣтелей, записанныхъ въ обвинительный актъ. Не опровергается указаніе защитника на то, что не всегда предсѣдательствовавшій въ судѣ руководилъ засѣданіемъ по дѣлу и что неоднократно товарищъ прокурора прерывалъ защитника при допросѣ свидѣтелей и при представленіи объясненій присяжнымъ засѣдателямъ. Между тѣмъ настоящее дѣло требовало, чтобы со стороны предсѣдателя были приняты всѣ мѣры для возможнаго разъясненія дѣла и для правильнаго и спокойнаго разрѣшенія его, такъ какъ нельзя не признать, что и въ обвинительномъ актѣ не было ясно и точно установлено самое существованіе между вотяками человѣческихъ жертвоприношеній и не были указаны съ достаточной полнотой фактическія основанія для обвиненія каждаго изъ 11 подсудимыхъ въ тяжкомъ, влекущемъ за собою уголовное наказаніе, преступленіи. Въ виду вышеизложеннаго прав. сенатъ опредѣлилъ: рѣшеніе присяжныхъ засѣдателей и приговоръ окружнаго суда отмѣнить, предписавъ суду, разсмотрѣть дѣло вновь въ другомъ составѣ присутствія, въ другомъ, ближайшемъ отъ мѣста нахожденія подсудимыхъ и свидѣтелей городѣ, напримѣръ, въ Елабугѣ".

Послѣ этого мы вздохнули съ облегченіемъ. Намъ казалось, что первый, самый тяжкій этапъ Мултанскаго дѣла пройденъ. Мы не сомнѣвались, что судъ приметъ во вниманіе всѣ указанія сената, вызоветъ свидѣтелей защиты, дастъ ей свободно выяснитъ сущность явно-нелѣпаго, возмутительнаго дѣла. А мы только этого и добивались. Правда, вотяки, совершенно невинные люди, уже отсидѣли по три года въ тюрьмѣ, были измучены, раззорены, нѣкоторые успѣли уже умереть за тюремной рѣшеткой. Но что дѣлать: судъ людской -- не Божій... Намъ, корреспондентамъ, оставалось только содѣйствовать, путемъ печати, выясненію тѣхъ "слуховъ", на основаніи которыхъ были обвинены мултанскіе вотяки.

Это было тѣмъ болѣе необходимо, что въ елабужскомъ уѣздѣ предразсудокъ о существованіи у вотяковъ человѣческихъ жертвоприношеній былъ такъ же распространенъ, какъ и въ малмыжскомъ уѣздѣ. Отъ этого предразсудка, какъ мы видѣли, не могли освободиться ни уѣздный врачъ, ни присяжные засѣдатели, во главѣ со старшиной -- ветеринарнымъ врачемъ.

Говоришь, бывало, съ какимъ-нибудь, въ общемъ довольно интеллигентнымъ и порядочнымъ человѣкомъ, передаешь ему всѣ подробности, рисующія вздорность обвиненія -- и видишь на лицѣ слушателя какое-то плохо скрытое не то недовѣріе, не то сомнѣніе.

-- Такъ то такъ,-- говоритъ онъ въ концѣ концовъ;-- конечно, власти перестарались... и вообще такіе пріемы недопустимы... Но вѣдь головы-то все-таки нѣтъ, внутренностей -- тоже... Кому-то все это на что-то понадобилось же?.. Суевѣрія, симуляція... Ну, да, можетъ быть и это... Но вѣдь это тоже одни предположенія. Почему же не предположить и то, что здѣсь имѣло мѣсто жертвоприношеніе?

------

И для рядового обывателя такая точка зрѣнія была вполнѣ естественна: вѣдь нельзя же требовать, чтобы каждый изучилъ то, что имѣлось тогда въ этнографіи о человѣческихъ жертвоприношеніяхъ у вотяковъ, изучилъ бы подробно всѣ обстоятельства дѣла, основательно разобрался бы въ темныхъ слухахъ, которые туманомъ обволакивали все Мултанское дѣло.

И вотъ, когда мы старались хоть сколько нибудь разсѣять роковой предразсудокъ и основанное на немъ предубѣжденіе противъ мултанскихъ вотяковъ, помѣщая въ печати замѣтки, рисующія это дѣло въ его истинномъ свѣтѣ, взывая къ людямъ науки, къ этнографамъ, чтобы они помогли своимъ авторитетнымъ вмѣшательствомъ выясненію истины,-- въ это время "Волжскій Вѣстникъ" помѣстилъ вторую статью Б., въ которой авторъ, прежнимъ развязнымъ тономъ, сообщаетъ, что, поговоривъ съ проф. И. Н. Смирновымъ и прочитавъ его книгу о вотякахъ, онъ окончательно "считаетъ возможнымъ установить несомнѣнный фактъ существованія у вотяковъ человѣческихъ жертвоприношеній" всѣ указанія противоположнаго характера "настолько ребячески наивны, что ихъ смѣло можно игнорировать безъ всякаго ущерба для дѣла".

Статейка была ничтожна во всѣхъ отношеніяхъ, и въ другое время надъ ней можно было бы только посмѣяться. Но появленіе ея въ то время, на страницахъ газеты, считавшейся -- правда, больше уже по старой памяти,-- "порядочной" и "либеральной", имѣло большое значеніе. Противъ нея тогда выступилъ въ "Казанскомъ Телеграфѣ" казанскій, а теперь извѣстный московскій присяжный повѣренный М. Л. Мандельштамъ. Обрушились на г. Б. и мы. Мы доказали, что слова г. Смирнова: "было время, когда всѣ приволжскіе финны приносили въ жертву людей", по свидѣтельству самого г. Смирнова, были встрѣчены съ недовѣріемъ всѣми другими учеными-этнографами. О Мултанскомъ дѣлѣ другіе ученые высказываются совершенно иначе, чѣмъ г. Смирновъ. П. М. Богаевскій, извѣстный знатокъ вотскаго быта и вотскихъ вѣрованій, отмѣтилъ противорѣчія обвинительнаго акта съ данными науки; другой ученый этнографъ, самъ уроженецъ Малмыжскаго уѣзда, прекрасно знающій всѣ вотскія нарѣчія, С. К. Кузнецовъ, въ своемъ рефератѣ въ томскомъ обществѣ естествоиспытателей, разсмотрѣвъ обстоятельства дѣла и данныя судебно-медицинскаго вскрытія, пришелъ къ заключенію, что въ этомъ случаѣ мы имѣемъ дѣло "съ грубой поддѣлкой подъ вотское жертвоприношеніе".