И наконецъ, я получилъ слѣдующее письмо Влад. Гал.: "Пишу Вамъ съ парохода, на пути изъ Нижняго въ Казань. Изъ Казани, какъ вы, вѣроятно, и догадываетесь, я ѣду въ Елабугу, чтобы присутствовать на засѣданіи суда по дѣлу мултанскихъ вотяковъ. Мнѣ казалось, что присутствіе на судѣ и предстоящій отчетъ въ столичной прессѣ принесетъ дѣлу, пожалуй, большую пользу. Въ виду этого я и рѣшилъ ѣхать на засѣданіе. Пріѣду за день до суда и постараюсь ознакомиться съ новымъ обвинительнымъ актомъ. Данныя защиты читалъ и продолжаю читать на пароходѣ. Дѣло глубоко возмутительное, и я, вѣроятно, напечатаю его, кромѣ газеты, въ "Русскомъ Богатствѣ". Пріѣхавъ въ Елабугу наканунѣ суда, я засталъ уже Влад. Галак. въ тѣсномъ и убогомъ номеркѣ Вѣниковой. И когда я заговорилъ съ Влад. Галак., то первыми его словами были: "Мрачное дѣло!.."
-----
Судебный залъ былъ тѣсенъ. Сенсаціонное дѣло привлекло немало публики. Число присутствующихъ еще увеличилось, когда городъ облетѣла вѣсть о пріѣздѣ Владимира Галактіоновича.
Объ истязаніяхъ говорили на судѣ и посторонніе русскіе люди, напр. псаломщикъ Б. О медвѣжьей присягѣ приставъ Ш. въ Елабугѣ не только не пытался разсказать что нибудь, но, напротивъ, на вопросъ по поводу ея со стороны защитника, съ достоинствомъ отвѣтилъ:-- Это зачѣмъ? У насъ для присяги есть священники.-- Предсѣдатель суда тотчасъ же пришелъ на выручку пристава, запретивъ распрашивать его объ этомъ обстоятельствѣ.
Но у подсудимыхъ и у свидѣтеля Т. все-таки проскользнуло. нѣсколько словъ объ этой "присягѣ".
-- Чучело привозилъ... свѣча ставилъ, горитъ...-- съ грустной, покорной усмѣшкой передавали они.-- Три раза тяпнитъ, подъ дугой лѣзитъ, подъ дугой насъ ташшилъ. Говори: "я грѣка не знаю", тяпни три раза...
Защитникъ.-- Подсудимые плохо выражаются. Я считаю съ своей стороны очень важнымъ выяснить картину этого допроса.
Предсѣдатель.-- Такъ какъ это касается неправильныхъ дѣйствій полиціи и не имѣетъ накакого отношенія къ дѣлу (?), то дальнѣйшихъ преній по этому вопросу я допустить не могу.
Товарищъ прокурора Г. горячо защищалъ своихъ сотрудниковъ.
-- Въ настоящее время Т. отказался отъ своихъ показаній и говоритъ что не помнитъ о нихъ потому, что приставъ, этотъ извергъ рода человѣческаго, подвѣшивалъ его на два часа, билъ, обливалъ водой и стрѣлялъ въ него изъ револьвера. Возможно ли все это, господа?-- спрашивалъ иронически Р. и развязно шутилъ: "Есть способъ лѣченія подвѣшиваніемъ, это правда, но не на два же часа. Нынѣ выдвигаютъ еще какое-то чучело, на которомъ будто бы вотяки приводились къ присягѣ приставомъ Ш. Согласитесь, что это такое, какъ не нелѣпость, выдвинутая съ единственной цѣлью опорочить дѣйствія полиціи, производившей дознаніе".