Навстречу ей поднялся коротенький черный человек в гусарском мундире, остриженный ежом, полный, коренастый, и громко звякнул шпорами.
-- Здрасти Рудольф Карлович! -- протянула ему руку Зиночка, -- а у меня так разболелась голова, maman!
-- Ну, да у тебя это всегда после твоих заседаний! -- ворчливо заговорила высокая, тощая, седая дама, сидевшая в вольтеровском кресле, -- когда-нибудь ты наживешь себе такое малокровие с твоими ночными заседаниями, что придется серьезно лечиться! Ты знаешь свое сердце?
-- Ах, maman, я совсем не знаю своего сердца! -- с загадочной улыбкой произнесла Зиночка, опускаясь в кресло.
Гусар видимо пришел в восторг, но сдержался и только чуть дрыгнул ногой, отчего прозвенела шпора.
-- Ну, а Иван-то Петрович хорошо знает твое сердце, матушка. И ему, очень не нравятся твои головные боли! Он это называет... как это... высоким давлением крови...
-- Ах, maman, медицина!
-- В самом деле -- Елизавета Георгиевна! -- воскликнул гусар, -- Зинаида Аполлоновна и медицина -- два понятия, не вяжущиеся между собой.
-- Представьте, а меня все пичкают лекарствами! -- воскликнула Зиночка.
-- И заставляют своевременно ложиться спать! Ступай-ка, матушка, ступай... Рудольф Карлович ничего не будет иметь против того...