Увязая в снегу выше колен, Репьев миновал небольшой перелесок и вскарабкался на железнодорожную насыпь. Ничего, кроме снега! Даже рельсов не было видно, только вдали голубоватым огоньком светился, как маяк в бурю, семафорный фонарь. Еще дальше черная фигура проползла через полотно дороги. Человек или волк?
Ветер свистел между рядами телеграфной проволоки и пел в столбах.
Черный предмет приближался, и, судя по мешковатости, неуклюжести движений, Репьев признал в нем человека. Это был линейный сторож. Он должен был заметить Репьева, но удрученный ли снегом и тяжестью пути, или не желая входить в беседу, быть может, не безопасную с неизвестным человеком, он не подошел к нему, а спустился с полотна и скрылся в будке. Мерцавший в ней слабый огонек тотчас же потух.
"Притаился, должно быть, у окна и ждет, зайду ли я к нему, или, на счастье, пройду мимо. А тут, если бы ключ, можно развинтить рельсы", -- подумал Репьев.
Он вернулся и пошел по дороге, тихой, пустынной, к дому Белобровова.
"Всех придавил, усыпил снег, -- думал он, -- все спят тяжелым, кошмарным сном, каким чуть не заснул я, никто не хочет бодрствовать, никто не хочет дожидаться, не ищет рассвета. И в это время всеобщего гнетущего сна из мрака, из нор и логов лесных выползают дерзкие и страшные чудовища и кривляются, издеваясь над светом и светлым. И нет им отпора, и некому сразиться с ними". По дороге, белой и мертвой, среди белых привидений деревьев, сам покрытый весь снегом, белый, как привидение, тихо подвигался Репьев.
А снег все валил медленно, упорно, неустанно...
Репьев очнулся перед домом Белобровова.
Что его тянуло сюда? Нежный голос слабого, милого существа, "засыпанного снегом", маленькая, холодная ручка, безропотная подчиненность сильному, грубому, животному Белобровову, родственные отзвуки тому далекому другу, по котором тосковало его одинокое сердце и образ которого явился ему там, в его пустом доме?
"Я, как тот лось, пришедший из глубины лесных болот, -- подумал Репьев, входя в калитку из молодых березок и останавливаясь посреди запорошенного снегом садика. -- Выйдет еще Белобровов, да со сна хватит из револьвера или из ружья!"