3.

(29 ноября 1829).

Доставь, душа моя, эти стихи Максимовичу и поблагодари отъ меня за милое его письмо. Не отвѣчаю ему за недосугомъ и спѣша отправить на почту мой посильный оброкъ его альманаху. Въ послѣднемъ моемъ письмѣ я непростительно забылъ благодарить твою маменьку за намѣреніе прислать мнѣ Вальтеръ-Скоттовскую новинку. Я, кажется, ее уже имѣю, это -- Charles le Téméraire, не правдали? По приложеннымъ стихамъ ты увидишь, что у меня новая поэма въ пяльцахъ, и поэма ультра-романтическая. Пишу ее, очертя голову. Прощай, мой милый, обнимаю тебя преусердно, разумѣется, что также свидѣтельствую мое почтеніе всему твоему дому, мнѣ очень, очень любезному.-- Е. Боратынскій.

4.

(1831).

Я буду у тебя завтра. Давно съ тобою не видѣлся отъ того, что занятъ былъ Пушкинымъ. Всѣ наши, и въ томъ числѣ я, здоровы и кланяемся тебѣ и твоимъ. Озеровъ о своихъ сыновьяхъ не имѣетъ никакихъ извѣстій, кромѣ печатныхъ. Написалъ ли ты повѣсть? моя готова.-- Е. Боратынскій.

5.

(1831).

Вообрази себѣ, милый Кирѣевскій, что мы совсѣмъ нечаянно собрались ѣхать въ Казань, и что мнѣ, можетъ быть, не удастся съ тобой проститься, ибо до насъ доходятъ слухи, что въ Москвѣ снова холера, и мои домашніе никакъ меня не отпускаютъ. Пишу къ тебѣ посреди хлопотъ, нераздѣльныхъ съ путевыми сборами. Посылаю тебѣ твоего Сисмонди и Villemain. Въ Петербургѣ не могли достать экземпляра, и ты не можешь себѣ вообразить, какъ мнѣ передъ тобою совѣстно. Urbain говорилъ мнѣ, что въ іюлѣ мѣсяцѣ у него будетъ. Ежели такъ, купи у него все сочиненіе и, перемѣнивъ одинъ томъ, перешли ко мнѣ въ Казань. Деньги возьми у Салаева. Данные ему экземпляры "Наложницы", вѣроятно, разошлись. Кстати: я тебѣ послалъ его росписку, но ты не пишешь, получилъ ли ее. Такъ-то, мой милый, въ то самое время, когда я думалъ оставаться въ Москвѣ, я ее покидаю. Но это путешествіе мнѣ черезъ годъ или два должно было бы непремѣнно сдѣлать и разстаться съ моими родными. Теперь мы ѣдемъ вмѣстѣ, и, проживъ до будущей весны, я уже не буду имѣть нужды возвращаться. Не смотря на это, ѣду съ стѣсненнымъ сердцемъ, и будущее пугаетъ меня, тѣмъ болѣе, что я люблю настоящее. Дай Богъ, чтобы я не нашелъ въ Москвѣ никакой перемѣны, и всѣхъ бы васъ нашелъ, какъ оставилъ. Прощай, мой милый, болѣе писать некогда. Куча дѣла. Обнимаю тебя. Языкова тоже. Скажи мое почтеніе всѣмъ твоимъ, которыхъ я готовъ назвать своими.-- Е. Боратынскій.

6.