-- Да! Да! -- кричали все. -- Расскажите нам об этом, граф!
Они просили страстно, умоляя, содрогаясь от любопытства, заставлявшего вздрагивать их шеи, скучившись, сплотившись. Одни подпирали голову рукой, опершись локтем на стол; другие откинулись на спинки стульев, приложив к губам развернутый веер. Они впились в него пристальным инквизиторским взглядом.
-- Если вы очень хотите... -- сказал граф спокойно, как человек, знающий, что ожидание обостряет желание.
-- Непременно! -- воскликнула герцогиня, устремив на острие своего золотого десертного ножа такой взгляд, каким турецкий деспот взирает на острие своей сабли.
-- Слушайте же, -- произнес он спокойно.
Они застыли в ожидании, глядя на него. Они пожирали его глазами. Всякая любовная история интересна для женщин. Но кто знает? Может быть, очарованием этой истории для всех этих женщин являлась мысль: не расскажет ли граф о своей любви именно к ней? Они знали, что он слишком джентльмен и аристократ; он не назовет имен и затушует, когда это понадобится, слишком прозрачные намеки. Эта мысль и уверенность быть героиней обещанной истории заставляли их еще нетерпеливей ждать начала рассказа. Они не только желали, они надеялись.
Их тщеславие находило себе соперниц; быть героиней самой прекрасной любви человека, у которого было столько прекрасных любовных историй... Старый султан еще раз бросал свой платок... Его не поднимет ни одна рука, но та, которой он будет брошен, молчаливо почувствует его в своем сердце...
IV
-- Я часто слышал от моралистов, великих исследователей жизни, -- начал граф де Равила, -- что самая сильная любовь не первая и не последняя, как это обыкновенно думают, а вторая. Но в любви все искренно и все ложно, и, кроме того, я никогда не придерживался ее законов. История, о которой я хочу рассказать вам, произошла в самые прекрасные дни моей молодости. Я не был тогда юношей: я был просто молод. Как выражался мой старый дядя, мальтийский рыцарь, желая определить эту эпоху жизни: "Я кончил веселую жизнь". Находясь в самом расцвете сил, я был тогда в самых страстных отношениях -- как очаровательно выражаются в Италии -- с женщиной, которую вы все знаете и которой вы все восхищались...
Взгляд, брошенный друг на друга участницами ужина, впитывавшими слова старого дракона, не поддается описанию: это нужно видеть собственными глазами.