-- И... предатель! проговорилъ онъ, сунувъ кулакъ ему къ самому носу:-- ты мнѣ поплатишься! Морочить меня для какого-нибудь...
"А я свои пять долларовъ спряталъ въ кошелекъ, а на выигранные въ тотъ же вечеръ совершено было обильное возліяніе. Я полагаю, что Дарро, поплатившись такимъ образомъ, уже никогда больше не держалъ пари насчетъ цѣлости чужой рубашки."
Мы разсказали этотъ эпизодъ словами самого Барнума, потому-что иначе онъ не стоилъ бы разсказа. Съ такихъ-то малыхъ вещей началъ Барнумъ; но, какъ отъ величественнаго до смѣшнаго, такъ и отъ смѣшнаго до величественнаго бываетъ иногда одинъ шагъ, то отъ этого глупенькаго фарса воспоминанія автобіографа переносятся непосредственно къ необыкновенной негритянкѣ Джойсъ Гетъ, дивному созданію мистификаціи, за которое уже не одинъ человѣкъ, а цѣлое народонаселеніе Соединенныхъ Штатовъ поплатилось Барнуму.
Вотъ какъ это было. Въ іюлѣ 1835 г. Барнумъ, сидя въ своей москотильной лавкѣ, случайно узналъ, что въ Филадельфіи нѣкто Линдсей показываетъ публикѣ принадлежащую ему негритянку, по имени Джойсъ Гетъ, которой отъ-роду 161 годъ и которая была ни болѣе ни менѣе, какъ кормилица генерала Джорджа Вашингтона. При этомъ удалось Барнуму прочесть и объявленіе о такомъ удивительномъ явленіи изъ филадельфійскаго журнала The Inquirer. Немедленно отправляется онъ въ Филадельфію и является къ Линдсею. Вотъ что нашелъ онъ у него:
"Джойсъ Гетъ съ виду могла слыть за тысячелѣтнюю, точно также, какъ за сто-шестидесяти-лѣтнюю. Она лежала на канапе посреди залы и казалась здоровою, но лишенною способности перемѣнять положеніе. Движеніе замѣтно было только въ одной рукѣ, а всѣ прочіе члены были какъ-бы одеревенѣлые. Она была совсѣмъ слѣпа; въ глубокихъ впадинахъ совершенно невидно было глазъ. Во рту ни одного зуба; губы -- совершенный пергаменъ; только волосы на головѣ, сѣдые и курчавые, вполнѣ сохранились. На лѣвой рукѣ, неподвижно прижатой къ груди, красовались поразительной длины ногти. Она была очень-общительна и безпрестанно говорила, а въ минуты одушевленія и пѣла гимны. Рѣчь ея въ-особенности была краснорѣчива при воспоминаніи о "ея миломъ малюткѣ Джорджѣ" (такъ называла она героя Соединенныхъ Штатовъ)."
Барнумъ приступилъ къ отобранію положительныхъ свѣдѣній объ удивительной старухѣ. Ему показали подлинный актъ, совершенный 5 февраля 1727 года, въ которомъ было сказано, что Огюстинъ Вашингтонъ продалъ Елизаветѣ Атвудъ собственную негритянку, по имени Джойсъ Гетъ, пятидесяти-четырехъ лѣтъ. Линдсей и сама Джойсъ пояснили, что Елизавета Атвудъ была родственница Вашингтона; что мужъ Джойсъ принадлежалъ г-ну Атвуду и они купили ее затѣмъ, чтобъ быть ей вмѣстѣ съ мужемъ. "Почему же раньше никто не зналъ о существованіи этой древности?" спросилъ Барнумъ. "Она была всѣми позабыта" отвѣчали ему, "и никто не заботился о ея лѣтахъ, пока не былъ найденъ актъ".
Увлетворившись совершенно отвѣтами, Барнумъ прицѣнился. Спросили 3000 долларовъ, но потомъ уступили за 1000. Сдѣлавъ покупку, Барнумъ пріискалъ въ Нью-Норкѣ удобное помѣщеніе для выставки своего дива; убралъ это помѣщеніе приличнымъ образомъ и написалъ во всеувидѣніе:
Джойсъ Гетъ,
имѣющая
Отъ-роду 161 годъ!