Когда Томъ Пусъ явился предъ публикой, плата ему отъ Барнума начала быстро увеличиваться: съ 3 долларовъ перешла на 7, потомъ на 25 и наконецъ возрасла до 50 долларовъ въ недѣлю. Удовлетворивъ любопытству Соединенныхъ Штатовъ, Барнумъ рѣшился показать крошечнаго генерала Старому Свѣту. Такъ разсказываетъ онъ о своемъ отъѣздѣ:
"Въ четвергъ, 18-го января 1844 г., мы взошли на великолѣпный пароходъ "Yorkshire", отправлявшійся въ Ливерпуль. Насъ было: Томъ Пусъ, его отецъ и мать, его учитель, профессоръ Гильйодо, французъ-натуралистъ и я. Городская музыка провожала насъ до берега; друзья наши прощались съ нами такъ нѣжно, что я заплакалъ...
"Съ моимъ именемъ такъ долго неразлучно было смѣшное и шуточное, что многіе, можетъ-быть, думаютъ, что я совсѣмъ неспособенъ къ нѣжнымъ движеніямъ. Мой темпераментъ, конечно, отъ природы веселый; но, не былъ бы я человѣкъ, еслибъ въ приличномъ случаѣ не умѣлъ быть серьёзнымъ... Увы! и у меня, какъ у всѣхъ мнѣ подобныхъ, бывали свои минуты размышленія, минуты грусти"...
Путешествіе Тома Пуса по Европѣ извѣстно. Мы не приводимъ его здѣсь, ожидая интереснѣйшаго эпизода изъ записокъ Барнума, эпизода о концертахъ Женни Линдъ, обѣщаннаго въ слѣдующемъ извлеченіи.
Въ свое время много было говорено и писано о поѣздкѣ Женни Линдъ въ Америку, но тогда не были извѣстны истинныя пружины, двинувшія ее въ такой далекій путь. Пружины эти открылъ великій пуфмейстеръ Барнумъ въ своихъ Запискахъ. Мысль, перевезти за океанъ прославленную пѣвицу, составилась въ головѣ Барнума въ октябрѣ 1849 года. Прежде, нежели сложилась у него эта мысль, онъ, по собственнозіу его признанію, ни разу не слыхалъ о Женни Линдъ. Другой на его мѣстѣ, задумавъ пригласить изъ-за моря пѣвицу, конечно, захотѣлъ бы самъ послушать и посудить, дѣйствительно ли она живая сирена; но такой неумѣстный скептицизмъ былъ не въ характерѣ Барнума и не соотвѣтствовалъ его главнѣйшимъ цѣлямъ; ему довольно было одного общаго слуха о ея рѣдкомъ талантѣ, и онъ разсуждалъ такъ: "Публика -- животное странное: иногда она совсѣмъ ручная, а иногда никакъ не дается въ руки; иногда занять и развеселить ее ничего не стоитъ, а иногда -- показывай ей невиданнѣйшія чудеса, и она зѣваетъ. Съ одной стороны, я очень-искусный шарлатанъ; по съ другой, мои сограждане начинаютъ терять вѣру въ мою геніальность. Съ помощью этого музыкальнаго феномена я могу пріобрѣсть мильйонъ; но могу также и потерять... А сколько могу я потерять?-- пятьдесятъ тысячъ долларовъ -- потеря небольшая, въ-сравненіи съ вѣроятнымъ барышомъ!... Рискнемъ же пятидесятые тысячами долларовъ!"
Сдѣлавъ такой разсчетъ, Барнумъ отправилъ въ Европу довѣреннаго человѣка, снабдивъ его надлежащей инструкціей и банковыми билетами на приличную сумму. Довѣренный человѣкъ настигъ Женни Линдъ въ Любекѣ и явился туда какъ-разъ во-время, потому-что пѣвица только-что получила нѣсколько приглашеній и еще не успѣла ни на одно изъ нихъ рѣшиться. Довѣренный человѣкъ оправдалъ выборъ Барнума, явившись ловкимъ дипломатомъ. Онъ отстранилъ другія предложенія, успѣлъ завербовать двухъ артистовъ (Бенедикта и Беллети), безъ которыхъ Женни не хотѣла предпринимать путешествія, и наконецъ заключилъ контрактъ, въ которомъ, между-прочимъ, было сказано:
"§ 1. Г-жа Женни Линдъ обязуется пѣть, въ пользу Финиса Тейлора Барнума, въ ста-пятидесяти концертахъ, въ-теченіе одного или полутора года, въ Соединенныхъ Штатахъ и въ Гаванѣ.
"§ 2. Ф. Т. Барнумъ обязуется содержать для Женни Линдъ: горничную, слугу, компаньнонку, секретаря, для завѣдыванія ея суммами, и городской экипажъ; онъ же принимаетъ на себя всѣ путевыя издержки и, сверхъ-того, платитъ ей по тысячѣ долларовъ (1,250 р. сер.) за каждый концертъ".
Въ январѣ 1851 года Барнумъ объявилъ въ газетахъ о заключенномъ контрактѣ и при этомъ нашелъ нужнымъ сказать слѣдующее:
"Можетъ-быть, это предпріятіе не принесетъ мнѣ никакой выгоды; но еслибъ я и былъ увѣренъ, что выгоды отъ него мнѣ не будетъ, все-таки подписалъ бы контрактъ -- такъ хочется мнѣ, чтобъ эта артистка посѣтила Соединенные Штаты, артистка, обладающая такимъ голосомъ, какимъ еще не обладалъ ни одинъ смертный.