-- Врешь! -- запальчиво крикнул Сенька.
-- Затворите дверь! -- сердито приказал господин. -- У вас вечно все двери настежь, все скандалы на улицу выносите, и от сквозняка не знаешь, куда деваться.
Двери заперли.
И хотя дворник теперь уж не держал Сеньку за руку, мальчик сразу упал духом. Он почувствовал себя в плену, и дикий, испуганный взгляд его беспокойно заметался в обширной передней с дубовыми вешалками, с огромным зеркалом в тяжелой резной раме, с камином, в котором, медленно умирая, рдели последние догоравшие угольки, по лицам этих чужих, столпившихся вокруг него, враждебных ему людей.
-- Вор и есть! -- сердито ворчал сторож. -- Ежли б ты не был вором, зачем бы тебе в дом лезть? Какой ловкий! А! Из молодых да ранний. Его обыскать надо, на нем непременно что-нибудь есть... Он меня убить хотел...
-- Врешь! -- еще запальчивее крикнул Сенька. -- Я бы тебя пальцем не тронул. Ты первый начал.
-- Молчать! -- крикнул господин. -- Зачем ты здесь очутился?
Тут только Сенька вдруг вспомнил про письмецо в голубеньком конверте.
Он сунул руку за пазуху, развернул рваный газетный листок, причем уронил на пол комитетскую бумагу, и протянул господину письмо доброй барыни.
Бумагу с пола поднял один из серых пиджаков и почтительно подал ее господину.