-- Ах, Григорий Иванович, -- говорила барыня, -- ваше дарование всякий бы оценил. Да я и не знаю, у кого можно было так поесть, как у нас, один соус аспази чего стоил!
-- И субиз, сударыня, субиз у меня хорошо выходил!
Теперь Сенька переводил изумленный взгляд с барыни на крестного. Он знал, что крестный -- жалкий пропойца, что работать он не может, и если не валяется мертвецки пьяный где-нибудь под забором, то бродит по улицам с протянутой рукой, пока вечер не загонит его в ночлежку. Он всегда считал его вралем и хвастуном и нагло смеялся, когда тот начинал рассказывать о больших домах, где он служил, и о важных господах, которым он угождал. Теперь Сенька, слушая, как он разговаривает с барыней, с изумлением убеждался, что крестный не врал, и с любопытством, почти с восхищением старался запомнить мудреные, Бог весть что обозначающие, выражения, которыми перебрасывались крестный с барыней.
Жалкой прозой, скучной и ненужной показались ему слова крестного:
-- Явите божескую милость, заставьте за себя Бога молить, пристройте куда ни на есть мальчишку!
Все это было такое известное, неинтересное, так давно надоевшее Сеньке.
Он и сам умел говорить жалкие слова, петь Лазаря, да что в них толку? Тоска одна, только себе и другим надоедаешь. А ведь вот есть другие слова: их так, походя, не услышишь, и что они обозначают -- неизвестно, а слушать приятно, и не запомнить их все сразу, хоть бы два таких словечка заучить -- он бы утер нос приятелям.
-- Я ведь вам уже сказала, Григорий Иваныч, -- прервала клянченье крестного барыня, -- что мальчик будет принят в приют. Я уже переговорила и с директором, и с доктором. Прямо везите его туда от моего имени, ему там будет очень хорошо. Я вам худа не пожелаю. Членов комитета я всех лично знаю, это -- все мои добрые знакомые. Я сама член-учредитель общества взыскания погибших. Мы преследуем исключительно гуманные цели. Мальчика там научат читать, писать и, смотря по способностям, отдадут в какое-нибудь ремесло. О, у нас дело очень и очень разумно поставлено!
-- В сапожники мне не охота, -- вырвалось у Сеньки, -- в слесаря я тоже не желаю.
-- Дурак! -- сердито оборвал крестный. -- Просили тебя рот разевать? Твое дело слушаться благодетелей.