Без меня меня женили,
Я на ярмарке был...
Вошел служитель, неся поднос со стаканом и блюдечком варенья, и прикрикнул на Сеньку:
-- Молчи! Чего орешь? Кабак тут тебе, что ли? Безобразник! Право, безобразник. Ведь уж отлупсовали, что Сидорову козу, так, видно, мало, еще захотелось.
-- А что я сделал? -- задорно крикнул Сенька.
-- Молчи, говорят. Тишину нарушаешь. У нас тут тишина, порядок. Разложить тебя да выдрать.
Сенька сверкнул глазами, но ничего не сказал.
Оп принялся за чай с вареньем, а про себя думал:
"А покажу я вам Кузькину мать".
И неясные планы, еще не облекшиеся во что-нибудь определенное, но уже злорадные, подмывающие, заставлявшие Сеньку то сердито хмуриться, то нагло улыбаться, роились в его голове, пока наконец не утомили его.