-- А опорки? -- со слезами в голосе крикнул Сенька.
-- А что ж вам новые сапоги дать, по сырости-то трепать? Господа какие нашлись. Да кто еще вас увидит тут? Город это, что ли? На улице-то окромя ломовиков -- никого.
-- Не будем переодеваться! -- галдели мальчики, -- Ребята, становись в стенку.
-- Стекла бить! Стекла бить! -- послышались голоса.
У Сеньки загорелись глаза. Первый коновод и застрельщик, каким он всегда был на воле, с неудержимой силой заговорил в нем, и грозно и звонко пронесся по комнате его призыв:
-- Стекла бить!
Вдруг его сильно толкнул в спину Костька. Сенька обернулся. Костька схватил его за руку и с силой потащил за собой.
Надзиратели уже успели запереть на замок дверь в коридор и, наступая на мальчиков, старались оттеснить их от окон к противоположной стене. Те вдруг, подняв кулаки, бросились на них.
Костька уже успел вытащить Сеньку в соседний дортуар, где их поджидал еще мальчик.
Бледное, острое лицо его, с лихорадочно горящими глазами и яркими алыми пятнами на ввалившихся щеках, поразило Сеньку.