"Ничего не продаст... -- подумал про него Аржанов. -- Моего поля ягода... Ну что, брат, плохо дело".
Стало веселее. Как будто скрасилось гнетущее одиночество другим таким же. Отличные туфли, хорошая чадра и красивые товары смешались в одну кучу с унылыми аржановскими мыслями.
"Куча сору и только..."
Впереди перед киоском с прохладительными напитками Аржанов увидел мускулистую и гибкую фигуру Буре, затянутую в белоснежный китель и синие рейтузы. Буре стоял к нему спиной.
-- Владимир Евгеньевич, а я вас встречать.
Тот обернулся и шутливо вытянулся в струнку, наскоро выпустив из угла рта густую струю табачного дыма. Потом обратился к маленькой продавщице с миниатюрным игрушечным личиком.
-- Серьезно меня переводят. Я не шучу. Вот мое настоящее начальство подтвердит горькую истину сей новости. Через три недели -- я фью отсюда.
Личико покраснело. Ручка, наливавшая содовую воду, дрогнула.
-- Отправляйтесь с Богом. Чего ко мне пристаете. Здесь вы или нет -- мне решительно безразлично.
-- Уж будто и решительно. А плакать по мне кто будет?