И с деланной серьезностью посмотрела на образ трех святителей, висевший в углу. Буре нахмурился. Он не любил этих посторонних сил, которых зачем-то вмешивают в земную жизнь. "Ломается..." -- подумал он про Аржанову. И ему неприятно было чувствовать и сознавать, что она -- его любовница -- переживает минуты интимной близости не так полно, как он.
-- Не сердись, милый. Я забыла, что ты о Боге не любишь. Постой... Тсс...
Она приложила палец к губам и на цыпочках сбоку подошла к окну. Заглянула в сад.
Буре слышал, как близко на дорожке хрустит песок от грузных шагов. И в душе у него подымалась неясная тревога. Чувствовал, что что-то не так делает. Но страсть сминала это чувство. И он решал про себя: "Черт с ним. Не могу иначе. Голову себе сверну, а не могу".
-- Ушли.
Софья Николаевна обняла Буре и спрятала головку на его груди. Он взял ее за талию и поднял на воздух.
-- Подожди. Так нельзя. Сумасшедший.
Ветер откинул занавеску и путь не сронил стакана с бутоном белой розы. По улице пронесся автомобиль. На минуту запахло гарью.
Аржанова сделала знак стоять смирно. Опустила занавес.
-- Нет никого. А мне показалось, что с улицы нас видно.