-- Когда увидимся?
Взяла его руку и поцеловала. Пожимала, гладила.
-- Ну, я все сделаю, что хочешь. Я объяснюсь с ним, Волечка, и мы уедем. Нехорошо, что я такая гадкая? Очень нехорошо?!
Уперлась подбородком о его плечо и прибавила:
-- Правда, голубчик?
Буре остановился, хотел сказать: пусть делает, как хочет -- он на все согласен. Но только, рукой махнул. Пошел к калитке твердыми прямыми шагами, толкнул ногой и потом захлопнул с такой силой, что с боярышника упало несколько листьев. Воздух вырывался у него из ноздрей.
Скрыть бы раньше свой перевод и уехать одному. Что теперь будет в жизни -- неизвестно. Она любит его... да, любит.
Он быстро шел и порывисто думал:
"Может быть, и мне шею свернет. Разгадай, какая она такая. Неизвестно... все... неизвестно".
Не привык думать, для дум не было слов, а они взрывались в мозгу, и волнение все возрастало.