Софья Николаевна опустила глаза и принялась смотреть на ямку, выбитую мужем.
"Не надеется, что отдам".
Аржанов помедлил, чтобы скрыть о решенном раньше, посмотрел в сторону и вздохнул.
-- Что ж, возьми. Так, пожалуй, лучше будет.
Мимолетная тень скользнула по лицу Софьи Николаевны. Вероятно, она не ожидала такой уступчивости, хотела опереться на что-нибудь, чтобы дать выход своим чувствам и показать себя страдающей.
Может быть, так.
А может быть, ей и самой грустно.
Аржанов вгляделся в разъясневшие, но чужие неласковые глаза. Ничего не разобрал. Только тоска выросла, тяжелыми серыми крыльями начала рвать задушевные чувства; спутала мысли.
Воющее опять подступило к горлу и давило. Он побагровел от напряжения и все-таки справился. При жене не хотел.
А Софья Николаевна уткнула лицо в рукав и тихо хныкала, хныкала, как показалось ему, нехотя.