Пришло в голову, что она сердится на себя, что не сумела разыграть драму. Или, почем знать, может быть, совестится плакать на виду. Или и сама чувствует, что нет у жизни русалочьего облика, что все буднично и обманывать некого, да и не стоит, если бы и было кого.
Аржанов, как доктор, подошел к жене и взял за руку, щупая пульс. Мысленно ставил диагноз.
-- Успокойся, голубушка. Теперь все кончено.
Помог ей встать, взял осторожно за талию и повел к дому. А сам думал про себя, что, если бы на его месте был Буре, как бы она раскрыла перед ним всю свою душу, какие бы особенные горячие слова нашла, какой бы красивый страстный миг пережили они оба.
И ему было тяжело.
VI
У ступенек крыльца Софья Николаевна остановилась и сняла руку мужа, обвившую ее вокруг талии.
-- Хочешь чего-нибудь успокоительного? -- предложил ей муж.
Она отрицательно покачала головой.
-- А сердце, как у тебя?