Тряхнул головой. Тяжело думать. В голове молоточками стучат, что-то строят. Мешают карликам думы о сказках.
Кто-то задвигал дверной ручкой... Аржанов не расслышал... Задвигали сильнее.
-- Я сейчас. Вам меня? Погодите.
Он забеспокоился и отыскивал сюртук. Странно, куда мог задеваться в пустой комнате. Оставил его на кухне, что ли?
-- Сию минуту. Простите.
Мимоходом Аржанов сложил в угол военную шинель и красную подушку без наволочки, служившие ему постелью. Зачем-то подобрал один окурок и спрятал в карман.
-- Если мужчина, то можно. Я без сюртука. Задевал куда-то.
Вошел Буре и широко раскрыл глаза от удивления. Ничего не мог сообразить, раскрытый настежь буфет, графин водки, стол без скатерти и стул, на полу пыль, следы от грязных сапог.
-- Простите, я проездом на четверть часа. Меня посылают на войну. Только, если вам неприятно, я могу удалиться.
-- Наоборот. Очень приятно. Только вот неприбранно у меня. Никто не ходит, так я и не забочусь.