-- В вас есть что-то особенное. Только сейчас разглядел. Вы -- удивительный человек.
Буре сощурил глаза и пальцем стряхнул пепел с папиросы.
-- Думаю, что вы ошибаетесь.
Он поднялся со стула и опять начал ходить от стены к стене. Точно чеканил шаги, такие они выходили твердые и отрывистые. И каждый из них отдавался в мозгу Аржанова жестокой резкой фразой.
Справился с волнением и спросил:
-- Один вопрос, Федор Васильевич. По-вашему я -- честный человек?
Аржанов опустил голову на руки.
-- Конечно, дорогой мой, конечно.
Буре остановился прямо против него. Глаза их встретились. Была минута, когда две души мерили друг друга.
-- Вот что... перед войной мне хотелось бы... -- голос Буре дрогнул и тонкие презрительные губы болезненно сжались. -- Я ничем вашим у Софьи Николаевны не пользуюсь. Убеждал ее жить на мой счет. Можно бы во многом урезаться. Говорит, что не может жить на сто рублей, что дети... Вы верите мне?