Аржанов вместо ответа протянул руку, и Буре крепко ее пожал.
-- И еще верите, что я люблю ее не меньше вашего?
-- Не надо, голубчик.
Правая бровь у Буре поднялась выше левой. Он отвернулся к окну и простоял так с минуту. Потом сказал, что дети привыкли к новому месту, что Федю готовят в гимназию.
Сказал и стал прощаться
-- Это хорошо, что в гимназию, -- провожая его, говорил Аржанов. -- Все-таки какая ни на есть связь с университетом.
На прощанье они троекратно облобызались. На смуглом лице Буре выступил румянец.
Сидел он в извозчичьей пролетке прямо, что-то резко переживающий. Аржанов крикнул ему вдогонку:
-- Ну, давай вам Бог.
Почему-то было жаль не себя, а Буре, жаль стальную дикость, которая пришла с просьбой поверить в ее честность. Очевидно, на душе у человека тоска легла.