Говорит, а сам ревниво следит белесоватыми глазами: интересно ли это сыну, подходящее ли рассказывает.
-- История, -- равнодушно замечает Петр.
-- Да ведь какая смешная... Именно история... Верно ты сказал... А я-то ждал, наделся, что свои цыплята будут.
После обеда пошли они разыскивать Катерину... Идут по людным улицам. Дома веселее и наряднее, чем утром. Багровое солнце купается в тучах и переливает в оконных стеклах темным червонным золотом... Мостовая блестит.
-- Твои? -- спрашивает Назарий Гаврилыч, указывая улыбкой на встречных студентов.
Петр утвердительно склоняет голову.
Переходят они Невский. Посредине, где пересекаются рельсы коночных линий, важно стоит молоденький околоточный, у которого ярко блестят козырек новой фуражки и высокие щеголеватые сапоги. Тут же двое или трое городовых... Старик Ястребов на минуту задерживает сына и осторожно шепчет:
-- А эту шантрапу не любишь, поди?
-- Не люблю...
В голосе Петра звучат смешливые, веселые нотки. Угодил, значит, его взглядам. Назарий Гаврилыч не может утерпеть, забегает вперед и заглядывает Петру в лицо... Нельзя упустить огонька родных глаз... Редко приходится его видеть...