Темные длинные ворота огромного дома, который, как чудовище, глядит на два узеньких переулка, убегающих -- один к сонному мертвому каналу, другой -- к бойкой оживленной улице... Глубокий, тоже темный двор... Этаж за этажом повисли отвесно... Экая высь! И в этой махине живет его Катерина, та Катерина, которую он помнит девчонкой в платке с маленькой косичкой сзади... Поднимаются по крутой лестнице... Опрометью кинулась вниз испуганная рыжая кошка.
Назарий Гаврилыч задыхается... Больное сердце дает себя знать и бьется так часто, что, того и гляди, не выдержит, треснет по всем швам. Надо бы передохнуть... Пробует сказать об этом Петру, но прерывистое дыхание не позволяет произнести ни одного звука... Да и трусит старик... Как еще их встретит Катерина -- ничего неизвестно. В комнату, может, не пустит... Такой характер, что самого непредвиденного дожидайся.
Петя не дает Назарию Гаврилычу обдумать, как держаться с дочерью -- лаской на нее подействовать или как-нибудь по-другому. Остановился перед дверью и сразу дернул звонок. "Ну, будь, что будет..." -- дрожит сердце старика. Женский голос спрашивает: кого надобно. Хоть бы уж скорее.
-- Екатерину Назарьевну, -- отчетливо выговаривает Петр.
-- Свои, -- тихо ворчит Назарий Гаврилыч.
Впустили в переднюю. Некрасивая, молодая девушка недружелюбно оглядывает их и ведет в конец узенького длинного коридора.
-- Вот ейная комната. Смотрите: не спит ли? Вчера поздно легла. Браниться еще будет...
Ясно делается, что ничего не выйдет... Нехорошее предчувствие переполняет душу... Петя и тот ровно бы недоволен.
-- А господина у нее никакого нет? -- осведомляется Назарий Гаврилыч.
-- Был, да женился... Как переехала сюда -- все в одиночестве.