Но Марья Ивановна улеглась не сразу, поведение Ксюши обеспокоило ее, и она зачем-то выходила в коридор, словно прислушивалась, не идет ли кто.
Около двенадцати позвонился Бандин. Ксюша чуть не уронила стул. Сердце ее стучало часто, так часто, что она думала, будто и жилец услышит. Она сильно оробела, ничего не могла выговорить и только, когда Бандин открыл дверь в свою комнату, пересилила себя и крикнула:
-- У меня к вам дело есть. Можно на минутку?
Даже с голоса сорвалась.
Валерьян Яковлевич, вместо ответа, вышел со свечкой посветить ей. Он казался очень утомленным и, как был в пальто и шляпе, так и расселся на диван, придвинув стул для Ксюши.
-- Вы попались, -- стремглав выпалила Ксюша.
-- To есть как это? В чем и где? Говорите, барышня, толком.
Путаясь и сбиваясь, Ксюша рассказала о посещении дворника, о том, что натворила Марья Ивановна, и поспешно прибавила, что все бумаги в целости, ни одна не пропала.
Она чувствовала, как краснеет. Особенно при последних словах.
Бандин покачал в раздумье головой.