-- Ксения Ивановна... это я. Уж извините, пожалуйста. Могу вас ненадолго?
Старшая Иваницкая шумно перевернулась и громко, чтобы Бандин слышал, сказала:
-- Послал Бог жильца. Уснешь с ним... Наградили...
Такой резкости по отношению к посторонним раньше она себе никогда не позволяла.
Ксюша наскоро оправилась, мельком взглянула на себя в зеркало, шепнула сестре: "Не сердись, цыпа... все устроится" -- и выпорхнула в коридор.
Валерьян Яковлевич знаком поманил ее к себе в комнату и показал под кровать.
-- Все, понимаете, привел в порядок... Но вот здесь... одна махинация. Не себя, а ее жаль. Денег больших стоит.
Ксюша вспомнила о пишущей машине.
-- Давайте: я ее спрячу, -- предложила она.
-- Милый вы человек, Ксения Ивановна. Только об этом и просить хотел. А вы сами... Единственная, понимаете, эксплоатация, которую я позволяю по отношению к бессознательным.