-- А сундучок ваш где?
-- Украли в прошлом году в вагоне.
-- Странно.
"Ничего странного нет. Ко всему придираются", -- подумала Ксюша и пошла в коридор. В комнате Бандина распоряжался высокий немолодой пристав, сидевший посреди комнаты верхом на стуле. Он коротко отдавал приказания и красиво дымил длинной, изящной папиросой. Кроме него там были мрачный насупленный околоточный, городовые и младшие дворники из соседнего дома. Их старший, тупо уставившись в угол, сидел на подоконнике и болтал толстыми ногами. Сестра стояла недалеко от Александра в тоскливой, выжидательной позе. Валерьян Яковлевич нервно ходил и ни на что не обращал внимания, точно был где-то в другом месте, а не здесь. Увидев Ксюшу, он сделал веселое лицо и, мотнув головой в сторону Александра, вполголоса запел:
Как не завидовать старшему дворнику?..
Все на окне он сидит.
Чай попивает, да гладит бородушку...
Видно, душа не болит...
-- И вы, Ксения Ивановна, поднялись... Всех, значит, перебудоражили... Да -- настают "ночи безумные, ночи бессонные", черт возьми!
-- Барышня, нельзя, -- переступил Ксюше дорогу обрюзгший от неимоверной толщины, багрово-красный городовой. -- Уходите к себе в комнату. Вам беспокоиться нечего. Это дело ихнее.