-- Каждому по делам его, -- крикнул ей вдогонку повеселевший Валерьян Яковлевич. -- За меня, милая, не тревожьтесь.
Ксюша ждала чего-то особенного, необычного, чтобы страшно сделалось... А все было по-будничному, эти громко говорившие чужие люди, короткие возгласы, вопросы, ответы... Александр скучал, как всегда... Понятые бестолково кидались в разные стороны. Ругался околоточный.
"Одна Марихен, поди, перетрусила. Молодец Валерьян Яковлевич... не выдаст себя".
Просил за него не тревожиться. Значит, все-таки капельку о ней думает... Она послала воздушный поцелуй по направлению комнаты Бандина.
Но после этих спокойных дум пришли другие, недоумелые и тоскующие. Ксюше представилось, что Валерьяна Яковлевича поведут по темным улицам в молчаливое, сосредоточенное в самом себе, здание, и никто не увидит его маленькой съежившейся фигурки в заснувшем городе среди мертвых каменных домов.
Она вздрогнула. Неужели его уведут? Не может быть... А если и уведут, то наверное скоро отпустят, и все пойдет по-прежнему. Она станет дожидаться его по вечерам, и они долго будут сидеть и разговаривать.
Только бы они не заглянули на кухню... Там самое главное. Ксюша затаила дыхание, прислушалась... В комнате Бандина было сравнительно тихо... Сухо и равнодушно отдавал короткие приказания пристав. Нервно и возбужденно шутил Валерьян Яковлевич, уверявший Александра, что на том свете он будет отбирать от грешников огненные паспорта.
-- Ничего, брат, не поделаешь... Наказанье. И за меня, голубчик, ответишь.
Напряженный шероховатый смех жильца болезненно действовал на Ксюшу.
"Пойти посмотреть"...