-- Мне безразлично.
-- Помилуйте, куда мне чужие вещи? -- заявила Марья Ивановна. -- И так теснота. А к нам еще тетя приедет.
Ксюшу эти слова взорвали. "Что она врет?" Она стремительно выскочила из спальни и вбежала в комнату Бандина.
-- Вещи Валерьяна Яковлевича я беру на свою ответственность, -- запыхавшись, решительно проговорила она приставу. -- Вы не слушайте ее.
-- Ксения, ты с ума сошла! -- испуганно крикнула Марья Ивановна. -- Ступай вон!..
Старшая Иваницкая была поражена новой Ксюшиной выходкой. На нее нашел столбняк. И она остановившимися от ужаса глазами смотрела, что будет дальше... Толстый городовой улыбался.
Пристав движением руки отстранил раскрасневшуюся и возбужденную Ксюшу и, зевнув, начал убеждать Марью Ивановну, что на хранение вещи отдаются только для соблюдения формы.
-- Зайдут к вам знакомые господина Бандина, вы и сдадите под расписку. Возни никакой не будет. Решительно никакой.
Бандин завязывал ремнями подушку, чистое белье и тигровое одеяло. Александр меланхолично следил, как двигался ремень в руках Валерьяна Яковлевича, и думал о чем-то тоскливом и сером, ударяя в ритм своим убогим думам каблуком о стену.
Пристав посмотрел на часы.