Ксюша непременно будет такой же, как эти люди... Пусть ее осуждают сестра, купец Малютин, его сын... Ей все равно.
Лихорадочные мысли росли, и откуда их бралось столько. Ветер уносил их далеко вслед за насильно-уведенным Валерьяном Яковлевичем, вслед за тем светло-дымчатым облаком, которое не хочет быстро плыть по пасмурному небу.
Ксюша заметила возвращавшегося Александра. Он поглядел на яснеющий восток, снял картуз, словно хотел освежить голову, и казался жалким и убогим, только что сделавшим безвольно и глупо скверный поступок и не умевшим оправдать его. Как-то конфузливо походил у ворот, перекликнулся с дежурным из соседнего дома и потом махнул рукой.
-- А ну их всех к шуту... Спать пойду.
Ксюша спрыгнула с подоконника.
С улицы в комнату шел редеющий сумрак и предрассветный щекочущий холодок... Лампа угасала и горела короткими частыми вспышками... Под ноги попадали газеты, какие-то картонки и корзины. Везде валялись желтые неопрятные окурки... На диване лежал смятый разорванный клеенчатый плащ. Ксюша накинула его себе на плечи.
"Милая, милая комнатка! Что они с тобой сделали?"
Ксюша села на диван и задумалась. Марья Ивановна не могла уснуть одна и пришла за Ксюшей.
-- Подожди, Манюра. -- Я сейчас приду... -- Мне теперь надо побыть одной... Прости, голубчик.
Она дотронулась до сестриной руки и стала ее гладить.