-- Опять хвалишься!
-- А вот увидишь.
И Иваницким делалось еще веселее, несмотря на частную неудачу с предложением билета. Ксюша наметила, как надо расположить на столе провиант, и изобрела себе новую прическу. Марья Ивановна долго рассматривала крахмальные юбки и осталась очень довольна новой прачкой.
На другой день вечером обе они вертелись перед зеркалом. Крахмальные юбки издавали соответствующий их назначению шуршащий шум. Шелковые платья мягко шелестели при каждом движении. Перед зеркалом горели две высокие свечи. На туалете были приготовлены белые лайковые перчатки, браслеты и батистовые носовые платки.
-- Хорошо, Ксения?
Марья Ивановна выпрямилась и, слегка подобрав платье, с гордым непроницаемым выражением на напудренном лице, медленно прошлась по комнате, потом одела браслетку и надушилась. Ксюша поправила кружева на воротнике и нашла, что сестра выглядит, как принцесса Лейхтенбергская.
-- Ну, а теперь, Маня, как я?
Она проделала то же самое, что и старшая сестра, но величественная походка ей не удавалась. Марья Ивановна с сознанием собственного превосходства внимательно оглядела ее, заставила обернуться перед собой и успокоено решила:
-- Отлично, не хуже других будем.
В коридоре раздались шаги Бандина. Он остановился перед раскрытой дверью. Марья Ивановна кинулась было за шкап, но вспомнила, что они обе одеты.