Въ какой степени начальство Нѣжинской Гимназіи успѣло въ своемъ намѣреніи -- неизвѣстно; но изъ всего, до-сихъ-поръ сказаннаго, должно заключить, что Гоголь вышелъ изъ лицея съ нѣкоторымъ познаніемъ одного французскаго языка.
По другимъ предметамъ преподаванія Гоголь успѣвалъ такъ же мало, какъ и по языкамъ. Г. Кулжинскій говоритъ тамъ же:
"Надобно признаться, что не только у меня, но и у другихъ товарищей моихъ онъ, право, ничему не научился... Гоголя знали только какъ лѣниваго, хотя, повидимому, не бездарнаго юношу, который не потрудился даже научиться русскому правописанію."
Эти слова подтверждаются и общимъ выводимъ объ успѣхахъ Гоголя за 1827/28 годъ (т. е. послѣдній годъ его курса) въ наукахъ и въ поведеніи. Этотъ выводъ помѣщенъ г. Николаемъ М* въ приложеніяхъ къ "Запискамъ". Приводимъ вполнѣ этотъ весьма-любопытный документъ:
1) Но Закону Божію 3.
2) По юридическимъ наукамъ за сентябрь 3 (до усмотрѣніи подъ замѣчаніемъ) {Отмѣтка профессора Бѣлевича.}; за октябрь 3; на ноябрь 3; за декабрь 3; за январь 1828 года 3 (непослушенъ, очень требуетъ исправленія, дерзокъ и грубъ) {Отмѣтка профессора Бѣлевича.}; за февраль, мартъ, апрѣль и май по 3.
3) Но естественной исторіи и чистой физикѣ 3.
4) По русской словесности поведеніе 4, успѣхи 3.
5) По физико-математическому классу поведеніе 4, успѣхи 4.
6) По всеобщей исторіи поведеніе 3, успѣхи 3.