Слова застряли у нее в горле, и она в страшном волнении протянула руку, отталкивая отвратительное видение прошлого.
Но горничная поняла этот жест по-своему, и синьор Винценти был почти тотчас же введен.
Подходя, он протянул к Эрне обе руки и воскликнул голосом человека, который встречается с возлюбленной после долгой разлуки:
-- Наконец-то! Наконец-то я снова вижу вас! Но что это значит? Вы закрыты? О, Эрна! Мне-то уж вы покажете ваше лицо. Я слышал об этом несчастий! Вы упали? Разбились? Я так горевал... Ах, не надо вам было уезжать!
Силы, казалось, совсем оставили женщину, которой наносилось как бы двойное оскорбление.
Собрав остатки их, она сдавленным голосом, глотая слезы, едва проговорила, почти выдавила из себя слова:
-- Как вы смели?! Как смели?!
Синьор Винценти не слышал этих слов.
Развязный, почти наглый в своей самоуверенности, он подсел к ней и дотронулся рукой до ее колен.
Эрна вскочила, как ужаленная, от прикосновения человека, который ничем не отличался в ее глазах от убийцы. Но в ту же минуту страшная боль во всем теле заставила ее медленно опуститься.