-- Не волнуйтесь, мисс Энесли! Я остался таким же вашим другом, каким был, -- произнес он с чувством, которое было неподдельно настолько, насколько старое воспоминание вновь ожгло его. -- И даже...
Эрна молчала. Синьор Винценти говорил.
И вдруг раздался ее голос, в котором зазвенели нотки, дотоле ему незнакомые:
-- Вы говорите, что вы меня любите, несмотря ни на что, что вы не переставали меня любить с того самого дня, как узнали меня?.. Синьор Винценти, можете ли вы дать честное слово, что вы говорите правду?
-- Эрна, я могу поклясться всем святым для меня... Я потерял голову без вас! Все это знают, да я и не скрывал этого. Ах, если бы вы знали, как страдал я, когда вы бежали из Лондона, бросив сцену, меня, все, с чем были связаны. О, вы безжалостны! Я больше не работаю. Почти все время я провел в Шотландии. Я только на днях вернулся оттуда... Совсем случайно я узнал, что вы здесь. Я едва разыскал вас... Да смотрите же, я молю на коленях: дайте мне ваши руки, дайте мне взглянуть в ваше лицо, в эти глаза, которые я так помню...
И снова тем же чуть странным голосом Эрна произнесла тихо, но отчетливо:
-- Ваше честное слово, синьор Винценти?
-- Эрна! Даю его, конечно!.. Откройте ваше лицо, дайте мне ваши губы. -- И он потянулся к ней, стремясь откинуть вуаль.
Медленным движением своих прекрасных рук она подняла снизу вверх прозрачную ткань, окутывавшую ее голову.
Винценти, казалось, не сразу понял, что произошло перед ним и что происходит с ним.