Китаец с полупоклоном принял его, прочитал, аккуратно сложил, спрятал в карман и сказал:
-- О, летопись науки пестрит случайностями. Вы сами привели много примеров этого. Но разве не странная случайность то обстоятельство, что мы с вами, -- люди, родившиеся на двух противоположных точках земного шара и никогда не встречавшиеся до этого печального дня, -- заняты мысленно одним и тем же вопросом?
Фон Вегерт сделал попытку улыбнуться.
Мирный тон беседы настроил Ли-Чана, по-видимому, совсем добродушно. Обаяние, которым был в избытке наделен фон Вегерт, как будто подействовало и на китайца. Уже одно то, что профессор не попытался освобожденной рукой сорвать повязку с лица, доказывало Ли-Чану, что он имеет дело с человеком, вполне хладнокровно относящимся к обстановке и ясно оценивающим всю свою беспомощность.
-- Вас заинтересовал случай, как причина научных открытий, а я долго думал, -- продолжал Ли-Чан, -- над тем, с каким высокомерием, с какой надменностью, я сказал бы, встречает наука каждое открытие, независимо от того, является ли оно плодом случая или длительной напряженной работы. Пожалуй, то открытие, которое сделал м-р Гарриман, -- Ли-Чан рассмеялся, -- первое открытие, которое признано без скептицизма!
Ведь вот, например, Гальвани поднимали прямо на смех, называли "лягушачьим танцмейстером", когда он опубликовал свой бессмертный опыт над сокращением лапок лягушек под влиянием электрического раздражения. Франклина, после изобретения им громоотвода, Лондонское Королевское общество называло "фантазером". Гюйгенс писал, что закон всемирного тяготения Ньютона -- "чистейший абсурд", а последний называл волнообразную теорию света Гюйгенса -- "весьма сомнительным достижением науки". Статья о законе сохранения энергии Мейера нигде последним не могла быть напечатана, ибо лучшие физические журналы не приняли ее, как "явно вздорную". Открытие Обермейстером спирохет в крови тифозных было встречено медициной насмешками и глумлением! А этот случай с фонографом Эдисона! Вы, конечно, знаете его? Когда в 1878 году фонограф демонстрировали во французской Академии наук, академик Бульо пришел в величайшее негодование и обвинил представителя Эдисона в сознательном обмане почтенных академиков, заподозрив его в чревовещании! Русский ученый Тимирязев тоже признается, что он долго не верил в фонограф... Да, да, господин профессор! Вам, надеюсь, не приходилось иметь дела с такого рода скептицизмом? В вашей области археологии, насколько я знаю, ваш авторитет утвержден незыблемо!
Фон Вегерт взял карандаш и написал:
Я с большим интересом слушаю вас. Но извините мою настойчивость: может быть, вы выскажетесь и по вопросу, который меня особенно интересует, т. е. о роли случая в деле открытий и изобретений?
Ли-Чан прочитал написанное фон Вегертом и предупредительно произнес, пряча новый листок:
-- О, господин профессор! Поверьте, я рад поболтать с вами на эту тему, но с гораздо большим интересом я выслушал бы вас самого, если бы это было возможно!