то его гимнъ величію старой Англіи тотчасъ же прерывается нападеніемъ четырехъ разбойниковъ.
Самое значительное политическое стихотвореніе Байрона, это его Ода къ Наполеону, написанная неизгладимымъ лапидарнымъ слогомъ. У Байрона нѣтъ почти ни слѣда энтузіазма Виктора Гюго къ величію героя, хотя въ Бронзовомъ в ѣкѣ онъ и сожалѣетъ о томъ, что и Наполеонъ, совершившій свой ранній полетъ и одержавшій сотни блестящихъ побѣдъ предъ лицомъ Альпъ, перешелъ черезъ Рубиконъ тираніи, хотя онъ и любятъ представлять этого воинственнаго мужа относительно великимъ въ сравненіи съ его побѣдителями. Но историческая Немезида гласитъ устами Байрона:
Такъ глубоко низвергнутъ былъ
Лишь Люциферъ, князь темныхъ силъ.
Опустошитель побѣжденъ,
Развѣнчанъ властелинъ.
Онъ называетъ его сердце богатымъ силою, но бѣднымъ доблестью; заѣзженное впослѣдствіи въ нѣмецкихъ стихахъ сравненіе съ прикованнымъ Прометеемъ впервые встрѣчается въ этомъ стихотвореніи. Наполеонъ не былъ способенъ отказаться отъ мишуры пурпура, звѣздъ и горностая. Поэтому ему противупоставляется чистый герой свободы:
Дитя Имперіи, скажи,
Игрушки отняли твои?
Гдѣ-жъ славы истинной, святой